На днях брали у меня интервью, заставив по конкретному поводу задуматься, что такое сегодня русская литература, где ее граница.
Подумав десять раз, я все-таки прихожу к выводу, что граница русской литературы это русский язык. С географией это никак не связано. С одной стороны, и в России есть нерусская литература, скажем - волжско-татарская. С другой стороны, за пределами России живут и пишут русские писатели, и что?
Имеет ли отношение русская литература к нынешнему русскому государству? Никакого.
Государство в России - такая условная и фантастическая конструкция, которая задумана и существует подобно климату. Отменить мы его не можем, но это не значит, что ассоциируем с ним импульсы и формы духа, которые здесь эманируют.
В других местах и государство другое, оно теснее срослось с культурой, там и Мальро может быть министром, а Гавел президентом. А наша государственность хорошо умеет только паразитировать на культуре высокой пробы, как сорняк-повилика. Это вирусная насадка на жизнь духа.
* * *
Где в России живет сегодня литература? По сути, в нескольких больших городах, а дальше - в своих традиционных, классических форматах - уже по мелочи или штучно, разово или сольно.
Москва, Петербург, уральский дуплет (литературный диалог Перми и Е-бурга). Даже Ростов как-то приугас.
Но в неклассических формах литература, то бишь литературность, существует везде, как образ жизни и как жизненный стиль, объединяющий всех, кто сочиняет, пишет, читает и слушает. Это не частица, а волна. Здесь не нужна никакая иерархия, а нужны только импульс и отклик, вызов и ответ.
* * *
Светлана Алексиевич, получив год назад Нобелевскую премию, загадала неразрешимую загадку.
С одной стороны, она пишет по-русски, и герой ее - характерный советско-постсоветский вполне русский человек, и литературные отцы ее - Солженицын, Адамович-Гранин (Адамович, конечно, тоже белорус, но речь сейчас о том, что он оказался вписан в литературу метрополии).
С другой стороны, она никогда не жила в России, не хочет ассоциировать себя с нею, да и с русской, кажется, литературой. Мы можем игнорировать ее нежелание, но тогда проблематизируются все тщательно оберегаемые литературные иерархии метрополии, а некоторые литературные кочки вовсе перестают иметь хоть какое-то значение. А если мы с ней согласимся, тогда что же - русская литература становится понятием географическим или делом вкуса и каприза.
Проще всего поступили те, кто, рискуя выставить себя на посмешище, отказали Алексиевич в таланте и значимости. Посмешищем они, положим, стали, а дальше-то как?
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
