С точки зрения марсианина (или непредвзятого историка, что почти одно и тоже), участие Российской империи в Великой войне 1914-1918 годов было исключительно отработкой многомиллиардных французских займов , только и позволивших избежать суверенного дефолта в 1905 году, обеспечить экономический подъем, столыпинскую аграрную реформу и модернизацию вооруженных сил.
О том, что даже при самом блистательно-победоносном завершении Российская империя несла только политические издержки, предельно четко было сказано уже в так называемом меморандуме Дурново в феврале 1914 года. Достаточно упомянуть о таких названных им последствиях военного успеха, как взрывоопасном присоединении к Украине лаборатории украинского национализма – Галиции, и присоединении к Русской Польше лаборатории польского национализма – Кракова и Малой Польши. Еще там было и поразительно точное предвидение социально-политического взрыва в результате истощения империи и неизбежного прихода в ходе революции к власти наиболее радикального крыла социалистов.
Отдельно – о плодах водружения "креста на Святую Софию" ("Царьграднаш"). Победителям, кроме удовольствия провести парад победы на площади Ипподрома, достался бы (до погрома апреля 1915 года) почти миллионный город, в котором нетурок было 45%, причем это число почти поровну состояло из армян и греков. И в этом муравейнике, охваченном взаимной ненавистью, они были бы вынуждены балансировать, как британцы в Подмандатной Палестине 20-30-годов.
Мифические геополитические выгоды прорыва в Левант были нейтрализованы французскими аппетитами в Сирии. Что же касается так часто упоминаемых выгод от гарантии продовольственного экспорта, то они были иллюзорны. Российский продовольственный экспорт, в котором преобладало кормовое зерно (быстро росла доля ячменя), сливочное масло и яйцо, был обречен на быстрое сжатие, поскольку на рынок вышли твердые сорта американской, канадской и аргентинской пшеницы, и стремительно рос германский сельскохозяйственный экспорт.
Побежденная и враждебная Германия не могла бы стать надежным рынком. Экспорт леса в Британию шел через Архангельск или Выборг. В случае варианта истории, в котором войны бы не было, основные импортеры зерна – Лондон и Берлин - могли бы обеспечить нужное давление на Истамбул, чтобы товаропоток не ослабевал. В случае возобновления конфронтации с имманентным геополитическим соперником Британией, российский контроль над Проливами не давал ничего – базы на Крите и Кипре, а также в Порт-Саиде и Александрии превращали Эгейское море в "английскую лужу".
Поэтому, оказавшись среди победителей на гипотетическом Версале, допустим, для альтернативной симметрии, в марте 1918 года, истекшая кровью Российская империя не получила бы ничего, заслуживающего хоть тысячной доли истраченных сил и многомиллионных жертв. Разве только американский кредит и выбитые из Берлина, Вены и Будапешта обязательства выплачивать репарации и Петрограду тоже.
И вот с учетом всего этого, разве можно было весной 1917 года не считать продолжение участия России в мировой войне (исключительно в качестве "оттягивающего пластыря") преступлением, а попытки вывести из нее державу, в т.ч. шантажируя союзников возможностью сепаратного перемирия и требуя от них ответа на мирный зондаж Центральных держав, – делом благим и в высшей степени мудрым?
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
