Антисемитизм: возвращение старой ненависти в новом обличье

Антисемитизм и массовое сознание

На этот раз не будем разбираться в истории появления антисемитизма. Это отдельная и обширная тема, которую мы уже неоднократно рассматривали. Будем отталкиваться от того факта, что антисемитизм – это часть нашей исторической реальности.

Как вы считаете, что более естественно для массового сознания, а что искусственно: ненависть к евреям, пренебрежение и зависть к евреям – или любовь и уважение к евреям? Вряд ли мы ошибёмся, если скажем, что именно ненависть, пренебрежение и зависть к евреям являются в гораздо большей степени естественными проявлениями массового сознания. А вот уважение к евреям – скорее искусственно сформированный фактор.

Если заговорить о ненависти к евреям, то ответ будет предсказуем: "А разве можно хорошо относиться к евреям?" Другой ответ никому даже не придёт в голову. Мы услышим стандартные клише о том, что евреи всё и везде захватили, что евреи кровожадные и хитрые.

Антисемитизм всегда воспринимается как нечто привычное и естественное для массового сознания. Но стоит заговорить об уважении и любви к евреям, как тут же может последовать совершенно другой вопрос: "А разве евреев кто-то уважает?"

И всё же до недавнего времени определённое уважение к евреям или, по крайней мере, нейтральное отношение к евреям существовало. Однако сегодня вся эта конструкция стремительно исчезает. И, возможно, исчезает именно потому, что была явлением искусственным, поддерживаемым общественными нормами, а не глубоко укоренившимся убеждением.

Ненависть к евреям сегодня вновь прорывается наружу, буквально отовсюду. И происходит это, прежде всего, потому, что антисемитизм для массового сознания – явление естественное, тогда как уважение к евреям оказалось куда менее устойчивым.

Холокост и послевоенное табу на антисемитизм

После Второй мировой войны и гибели шести миллионов евреев в результате нацистского геноцида впервые в истории произошёл перелом в политическом и общественном отношении к антисемитизму. Его словно заперли на крепкие замки, а открытое проявление любой формы юдофобии стало считаться недопустимым, постыдным и неприличным.

На протяжении столетий массовые убийства евреев, изгнания, преследования, погромы и грабежи далеко не всегда вызывали даже подобие раскаяния или сожаления со стороны властей и общества.

Что же изменилось после Холокоста?

Геноцид целого народа приобрёл беспрецедентный характер: планомерное уничтожение евреев стало официальной государственной политикой одной из наиболее развитых и влиятельных держав мира – Германии. Если прежде преследования и убийства евреев нередко пользовались негласным одобрением или прямым покровительством самых разных правителей в самые разные исторические эпохи, то теперь уничтожение еврейского народа превратилось в осознанную, централизованную и систематически осуществляемую государственную программу.

Это стало историческим рубежом.

Ведь если государство способно превратить геноцид в официальную политику, направленную против одного народа, то кто может гарантировать, что завтра подобная политика другой могущественной державы не будет направлена против любого другого народа – в зависимости от политических обстоятельств и интересов власти?

Именно осознание этой угрозы стало одной из причин того, что после войны открытый антисемитизм оказался политически и морально неприемлемым, а в ряде стран были установлены законодательные запреты на отдельные его проявления. Память о Холокосте приобрела особый нравственный и исторический статус.

Однако человеческие пороки, как бы глубоко их ни прятали, не исчезают. Напротив, загнанные в подполье, они способны сохраняться десятилетиями, накапливая силы и ожидая благоприятного момента для возвращения. И вот древний как мир демон антисемитизма, спустя десятилетия общественного осуждения и запретов, вновь вырвался на свободу. Сегодня у него снова миллионы сторонников – от рядовых обывателей до рафинированной интеллигенции и политиков высших эшелонов власти.

Собственно, даже в недавние и самые лояльные к евреям времена было наивно полагать, что с открытым антисемитизмом покончено навсегда. По крайней мере, в западной цивилизации. Наивно уже потому, что именно в истории этой самой просвещённой западной цивилизации антисемитизм на протяжении столетий оставался одним из наиболее устойчивых и глубоко укоренившихся общественных предрассудков. Испанское изгнание евреев, черта оседлости, нацистское "окончательное решение" – всё это плоды именно западной цивилизации.

Короткий по историческим меркам период, когда современный западный либеральный мир, провозгласивший равенство, свободу и права человека, стремился сделать неприятие антисемитизма одной из своих нравственных норм, оказался далеко не столь прочным, как представлялось.

Иначе, пожалуй, и быть не могло.

Период, когда западный либерализм претендовал на роль последовательного защитника универсальных прав и свобод, подошёл к концу. На его месте всё отчётливее проступает иная, мутировавшая форма – либерализм реакционный, опирающийся уже не столько на разум, принципы равноправия и свободы, сколько на политическую конъюнктуру, массовые эмоции и примитивные общественные инстинкты. Ведь управлять люмпенизированными массами гораздо проще, потакая инстинктам ненависти, зависти, предрассудкам и ощущению вседозволенности, нежели апеллируя к разуму, ответственности и нравственным принципам. И самым привычным, самым удобным, исторически испытанным объектом для пробуждения этих инстинктов вновь оказались евреи.

Две мировые войны и демографические катастрофы XX века

Предыдущие эпохи также были наполнены люмпенизированными массами, для которых ненависть к евреям и фактически узаконенные грабежи и убийства евреев становились едва ли не единственной отдушиной в беспросветном и тяжёлом существовании миллионов людей.

Пожалуй, главным и принципиальным отличием XX столетия стали масштабные человеческие катастрофы, буквально перекроившие демографическую, социальную и политическую карту мира. В течение всего трёх десятилетий человечество пережило две мировые войны и одну из самых страшных пандемий за всю свою историю.

Первая мировая война 1914-1918 годов унесла, по различным оценкам, около 17-20 миллионов человеческих жизней. Миллионы других людей вернулись с фронтов инвалидами, утратив здоровье, трудоспособность и возможность вернуться к прежней жизни. Особенно разрушительными оказались потери среди молодых мужчин – наиболее активной, трудоспособной части населения. Только Франция потеряла около 1,4 миллиона человек. Германия – около 1,8 миллиона. Целые возрастные поколения оказались демографически искалечены.

Но едва завершилась Первая мировая война, человечество столкнулось с другой катастрофой. В 1918-1919 годах мир охватила пандемия испанского гриппа, первые волны которой начались ещё до окончания войны. По оценкам американских Центров по контролю и профилактике заболеваний, пандемия заразила около 500 миллионов человек – приблизительно треть тогдашнего населения планеты. Число умерших оценивается не менее чем в 50 миллионов человек. Это означает, что пандемия за чрезвычайно короткий исторический период унесла значительно больше человеческих жизней, чем сама Первая мировая война.

Болезнь поражала не только детей и пожилых людей, но и огромное количество молодых, прежде здоровых взрослых, многие из которых только стали возвращаться из окопов мировой бойни. В результате демографический апокалипсис затронул не просто численность населения. Были разрушены возрастные структуры общества, уничтожены миллионы потенциальных семей. Страны лишились будущих поколений миллионов нерождённых детей.

Но и это ещё не было завершением трагического цикла сокращения населения в современной европейской истории.

Всего через два десятилетия началась Вторая мировая война, по своим масштабам превзошедшая все предыдущие человеческие катастрофы. С 1939 по 1945 год, по различным историческим оценкам, погибли от 60 до 80 миллионов человек. Советский Союз потерял около 24 миллионов человек, Китай – около 20 миллионов, Польша – около 5,6 миллиона. Последняя цифра составляла приблизительно шестую часть довоенного населения Польши.

Масштабы человеческих потерь были настолько огромны, что речь шла уже не просто о сокращении населения отдельных государств, а о тотальном разрушении прежних общественных структур. Миллионы погибших, десятки миллионов беженцев, переселенцев, сирот, вдов и инвалидов. Разрушенные города, уничтоженные хозяйства, распавшиеся семьи и исчезнувшие социальные связи.

Послевоенная Европа представляла собой совершенно иной мир.

Однако здесь необходимо подчеркнуть одно принципиальное обстоятельство. Сокращение населения в наиболее пострадавших странах вовсе не означало автоматического исчезновения бедности, социальных низов или люмпенизированных масс. Напротив, обе войны породили миллионы обездоленных людей. Изменилось другое – процентное соотношение люмпенизированных масс и успешной части общества западных стран, а также само отношение общества и государства к человеческой жизни, социальной ответственности и допустимым способам политического управления. Особенно отчётливо это проявилось после Второй мировой войны.

Рождение нового западного общества

Первая мировая война и последовавшие за ней потрясения не уничтожили антисемитизм. Более того, экономический хаос, унижение побеждённых государств, массовая безработица и социальное отчаяние создали условия, в которых антисемитизм вновь превратился в мощное политическое оружие. Именно на этой почве выросли движения, сделавшие ненависть к евреям частью государственной идеологии.

Но после 1945 года положение принципиально изменилось.

Мир увидел, к чему приводит превращение ненависти к целому народу в государственную политику. Холокост стал не просто исторической трагедией, а нравственным обвинительным приговором прежней политической культуре. Шесть миллионов уничтоженных евреев стали самым страшным свидетельством того, какой катастрофой может завершиться многовековая практика использования антисемитизма для мобилизации общества и укрепления политической власти. Возникло понимание того, что одного лишь устранения последствий войн недостаточно. Необходимо изменить сами условия существования общества, при которых миллионы людей вновь и вновь становятся заложниками нищеты, отчаяния и политической демагогии.

Начался процесс построения нового социального государства.

Теперь достижение этих целей при столь глобальном сокращении населения стало реальностью. После войны в Западной Европе на время исчезала опасность массовой люмпенизации населения и, следовательно, социальной нестабильности и социальных потрясений. Стало возможным расширение системы здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения и социальной защиты. Государство принимало на себя всё большую ответственность за благополучие своих граждан.

В 1948 году была принята Всеобщая декларация прав человека. В том же году Великобритания создала Национальную службу здравоохранения. В 1950 году была подписана Европейская конвенция о правах человека. Это были уже не просто политические декларации. Формировалась принципиально новая система взаимоотношений между государством, властью и обществом. Социальные гарантии, демократические институты, гражданские права и свободы постепенно становились фундаментом западной политической культуры.

Тем самым предпринималась попытка устранить саму питательную среду, в которой на протяжении веков процветали политический экстремизм, массовая озлобленность и поиск виновных в собственных несчастьях. Именно в этом заключалось одно из главных достижений послевоенной западной цивилизации: не полное исчезновение бедных и обездоленных людей, а создание общественных механизмов, способных защитить их от безысходности, а само общество – от разрушительной политической эксплуатации ненависти.

Антисемитизм, веками служивший удобным инструментом подобной эксплуатации, утратил прежнюю политическую приемлемость. Отныне открытая ненависть к евреям воспринималась уже не как допустимый элемент общественной жизни, а как напоминание о самой страшной нравственной и исторической катастрофе Европы.

Казалось, западная цивилизация наконец усвоила этот урок. Но, как показало дальнейшее развитие событий, историческая память и даже самые прочные общественные институты вовсе не гарантируют, что однажды отвергнутая ненависть не вернётся вновь.

Антисионизм как современное прикрытие антисемитизма

Сегодня антисемитизм всё чаще скрывается за антисионизмом и ненавистью к Израилю. Так удобнее. Так проще. Ведь формально речь идёт уже не о ненависти к евреям, а якобы исключительно о критике Израиля и политики, проводимой еврейским государством в отношении своих врагов и тех, кто совершает убийства евреев.

Подобная подмена понятий позволяет возвращать в общественное сознание и постепенно легализовывать самые радикальные формы антисемитизма, придавая им внешне приемлемый облик, соответствующий риторике современной западной либеральной демократии. Демократии, которая всё заметнее радикализируется под воздействием растущих люмпенизированных масс, усиление которых происходит и за счёт иммиграционной политики не в последнюю очередь.

Политики и политическая система теперь должны учитывать изменения социально-демографического состава в своих странах. Апеллирование к разуму в управлении люмпенами не работает, а лишь вызывает непонимание с их стороны и неизбежное раздражение. Люмпенами управляют через обращение к инстинктам: ненависть, зависть и поиск виноватых непременно упираются в евреев. Обращение к инстинктам со стороны властей в современном западном мире всё больше вытесняет здравый смысл и разум.

Изменение всей парадигмы управления в западных странах приводит к всеобщему понижению интеллектуального уровня всего общества. Подмена разума инстинктами в политическом и государственном устройстве становится благодатной почвой для стремительного роста антисемитских настроений в самых широких масштабах.

Но теперь антисемитизм пытаются спрятать за антисионизмом и неприятием Израиля. Однако именно здесь особенно отчётливо проявляются лицемерие и истинная сущность антисемитизма.

Сионизм – это идеология и национально-политическое движение, целью которого стало возрождение еврейской государственности и создание национального дома еврейского народа на исторической Земле Израиля. Следовательно, антисионизм, когда под ним понимается отрицание самого права еврейского народа на собственное государство, означает не просто несогласие с определённой политической идеологией. Он означает стремление лишить евреев их национального дома, их государственного суверенитета и возможности самостоятельно обеспечивать собственную безопасность. Иными словами, вернуть еврейский народ в положение, при котором его судьба, безопасность и само право на существование вновь зависели бы исключительно от воли других государств и народов.

Сколько бы ни пытались скрыть антисемитизм за антисионистской риторикой, в подобных случаях его историческая сущность остаётся неизменной: лишение евреев собственного дома, изгнание и отрицание их права самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Когда сегодня отдельные государства и их политические лидеры демонстративно бойкотируют представителей Израиля, покидают залы во время выступлений израильских руководителей, когда международные судебные институты выдают ордера на арест премьер-министра Израиля и бывшего министра обороны, когда разворачиваются масштабные кампании бойкота израильских товаров, чётко прослеживается историческая параллель. Разве всё это не напоминает бойкоты еврейских магазинов в нацистской Германии, когда экономическое, общественное и политическое исключение евреев становилось одним из инструментов их преследования? Или отчуждение евреев, лишение евреев гражданских прав в разных странах и в разные времена. Разве это не то же самое, что и попытки отчуждения Израиля на международной арене в наши дни?

Стремление к тотальной делегитимации Израиля как государства евреев и национального дома евреев, какими бы лозунгами это ни прикрывалось, есть не что иное, как проявление антисемитизма. И у евреев, и у Израиля здесь нет никаких иллюзий.

Старые наветы в новом обличье

Особого внимания заслуживает ещё один исторический механизм легализации антисемитизма – распространение наветов. На протяжении столетий преследования евреев нередко предварялись чудовищными обвинениями, которые должны были представить насилие над евреями не преступлением, а якобы справедливым возмездием.

Одним из наиболее известных примеров был, так называемый кровавый навет – обвинение евреев в ритуальном использовании крови христианских младенцев. Другим примером было обвинение евреев в отравлении колодцев.

Сегодня мы наблюдаем, как в антиизраильской пропаганде вновь используется образ еврея – на этот раз израильского солдата – якобы сознательно истребляющего детей в Газе.

Таким образом, погром и массовая резня евреев 7 октября 2023 года, учинённые головорезами-исламистами ХАМАС, никем не вспоминаются, а повторение навета о евреях – убийцах детей, на этот раз детей в Газе, вызывает сочувствие и легитимацию у антисемитов.

Ложь о намеренных массовых убийствах детей нередко преподносится как заранее установленная истина, без необходимого разграничения между документально подтверждёнными фактами, правовыми оценками, военными обстоятельствами и пропагандистскими утверждениями.

Именно превращение подобных обвинений в коллективный образ евреев и Израиля как сознательных убийц детей обнаруживает пугающее сходство с механизмами средневековых антисемитских наветов. Для антисемитского сознания такие обвинения становятся удобным моральным оправданием ненависти. Ведь если заранее объявить евреев воплощением абсолютного зла, то их преследование можно представить уже не как преступление, а как борьбу за справедливость. В этом и заключается одна из наиболее опасных особенностей антисемитизма: он стремится не просто породить ненависть, но и придать этой ненависти видимость нравственной законности.

Историческая безнаказанность насилия над евреями

Современное положение еврейского народа, несмотря на новый виток возрождения антисемитизма в мире, в корне отличается от того, что происходило с евреями в странах рассеяния в прежние исторические эпохи. Сегодня у евреев есть собственное государство. И у этого государства есть сильная, современная армия, способная защищать своих граждан и наносить удары по тем, кто совершает против них террористические нападения.

Именно это обстоятельство вызывает особую ярость у тех, кто привык воспринимать евреев исключительно в роли беззащитной жертвы. На протяжении многих столетий еврейские общины оказывались полностью бесправными перед лицом насилия. Погромы, изгнания, разграбление имущества и массовые убийства зачастую совершались при попустительстве властей, а нередко и при их непосредственном участии.

В традиционных обществах право на легитимное применение силы принадлежало, прежде всего, верховной власти. Монархи, правители и государственные институты обладали возможностью карать, судить и распоряжаться жизнью подданных. Частное убийство, напротив, считалось тяжким преступлением и могло караться смертью.

Но в отношении евреев этот принцип слишком часто переставал действовать. Участники погромов и массовых расправ могли рассчитывать на безнаказанность, особенно там, где антисемитские настроения разделялись властью или использовались ею в политических целях.

Таким образом, насилие над евреями становилось для определённых слоёв населения своеобразной привилегией – возможностью безнаказанно совершать то, что в отношении других людей считалось преступлением. Подобная безнаказанность порождала у погромщиков иллюзию особой силы и власти. Человек, практически лишённый общественного влияния, получал возможность распоряжаться чужой жизнью, унижать, грабить и убивать, не опасаясь наказания.

Именно в этом проявлялась одна из наиболее отвратительных психологических сторон антисемитизма: ощущение собственного превосходства через бесправие и беззащитность другого народа.

Израиль и право еврейского народа на самооборону

Сегодня положение принципиально изменилось. Еврейский народ больше не является исключительно объектом чужой воли. Государство Израиль обладает суверенитетом, собственной армией, разведкой и возможностью самостоятельно принимать решения, касающиеся национальной безопасности. Те, кто совершает нападения на израильских граждан, больше не могут исходить из уверенности, что евреи останутся беззащитными и не смогут ответить. И сколько бы противники Израиля ни пытались оспаривать само право еврейского государства на вооружённую самооборону, они не способны отменить исторический факт: еврейский народ обрёл государственную независимость и намерен её защищать.

При этом право на самооборону, как и применение военной силы любым государством, неотделимо от норм международного права. Но эти нормы не могут служить основанием для отрицания самого права Израиля на существование и защиту своего населения.

Для наиболее радикальных антисемитов именно это и становится источником особого раздражения. Они сталкиваются с реальностью, в которой привычная историческая модель больше не работает. Евреи способны не только переживать преследования, но и самостоятельно противостоять своим преследователям. Еврейский народ перестал быть беззащитной жертвой, и именно с этим обстоятельством его враги не желают примириться.

Нет никаких оснований рассчитывать, что антисемитизм исчезнет из публичного пространства исключительно под воздействием нравственных призывов, общественного осуждения или политических деклараций, как это было в период после Второй мировой войны.

Послевоенный период, когда открытый антисемитизм в значительной части западного мира оказался вытеснен за пределы общественно допустимого, не стал окончательным завершением многовековой истории ненависти к евреям. Сегодня мы видим, насколько непрочными оказались многие из этих ограничений. Антисемитизм возвращается, меняет язык, приспосабливается к новым политическим обстоятельствам и всё чаще использует антиизраильскую риторику для собственного оправдания. И нет никаких гарантий, что в обозримом будущем эта тенденция пойдёт на спад.

Именно поэтому главным условием физической безопасности и национальной независимости еврейского народа остаётся существование сильного еврейского государства. Государства, способного защитить своих граждан, обеспечить безопасность евреев и не допустить возвращения к исторической беспомощности, которая на протяжении столетий оборачивалась для нашего народа трагедиями.

Сильный Израиль, сильная израильская армия и способность еврейского государства самостоятельно обеспечивать свою безопасность – это не просто вопрос государственной политики. Это историческая необходимость, которая всегда будет оставаться главным приоритетом государства Израиль.

Гарик Мазор