Ленина на вас нет!

Российская оппозиция в эмиграции любит апеллировать к революционной традиции. Борис Надеждин говорит о "другой России". Михаил Ходорковский написал книгу "Как убить дракона". Владимир Кара-Мурза сравнивает себя с декабристами. Никто из них не делает того, что делали настоящие оппозиционеры-революционеры.

К примеру, Владимир Ленин в эмиграции не писал статей и книг о том, как убить царя. Он и его подельники писали листовки и конкретно убивали царизм. Напомним, как это было.

Что делали

Октябрь 1905-го – всеобщая забастовка парализовала империю. Железные дороги встали, телеграф замолчал, заводы остановились. Николай II подписал Октябрьский манифест. Декабрь 1905-го – девять дней боев на Пресненских баррикадах. Подавлено артиллерией, что показало: вооруженное восстание в столице возможно.

Левая политическая оппозиция (ЭсЭры, РСДРП(б), анархисты) с 1894 по 1917 год, как пишет историк Анна Гейфман, уничтожила более 17,000 государственных чиновников и полицейских – министров, губернаторов, великих князей (включая случайных прохожих и самих террористов). Министр внутренних дел Плеве взорван в карете. Великий князь Сергей Александрович разорван бомбой у Кремля. Это была не риторика, а настоящая война.

Тифлисский "экс" 1907 года – 341,000 рублей из почтовой кареты, организован Сталиным и Камо лично. Ленин одобрял. Меньшевики осуждали. История выбрала ясно кого.

В окопах Первой мировой большевистские агитаторы (сами – солдаты) раздавали листовки с призывом: бросай оружие, братайся с противником, возвращайся домой. Революционное пораженчество было доктриной: падение собственного правительства предпочтительнее его победы. Превращение мировой в гражданскую. Мы все выросли на этих тезисах. Результат: к 1917 году от 1,5 до 2 млн. солдат самовольно покинули фронт.

Пломбированный вагон из Цюриха в Петроград ехал с немецкого разрешения и при немецком финансировании: Ленин использовал деньги геополитического противника России для ее уничтожения без извинений и самообмана. Цели захвата власти подчинено всё.

Современная оппозиция пишет послесловия из тюрьмы, проводит дикие для военного времени конференции и митапы, фарширует внимание эмигрантов своими мало вразумительными стендапами и выпускает манифесты. Это не то же самое. Впрочем, удивляться нечему – именно так все эти люди стали успешными в путинской РФ, а теперь собирают деньги с тех же аудиторий, но за рубежом.

Но сопротивление существует

Сотни тысяч россиян уклонились от мобилизации в 20220-2024 годах, и сегодня происходит то же самое. Сеть "Идите Лесом" помогает дезертирам покинуть фронт – децентрализованно, анонимно, без партийной структуры. Украинская горячая линия "Хочу жить" принимает сдающихся в плен. Железнодорожные диверсии "Стоп-Вагоны" – поджоги релейных шкафов на путях снабжения – это и есть современный аналог большевистской агитации в окопах. Форма массового пассивного сопротивление без революционного субъекта. Большевики оформили бы это в партийную директиву и назвали победой. Современная оппозиция этого не замечает – потому что это делается без ее участия и без ее одобрения. Социологию подобного феномена профессор Владислав Иноземцев описал еще 10 лет назад: выезд стерилизует протест, работая клапаном сброса давления. Уезжающие выбирают личный комфорт вместо борьбы, а эмиграция отрывается от реалий и плодит симулякры, и как не могли объединиться в РФ, так и остаются разобщенными за рубежом. "Новый Ленин не приедет в Петроград, а если и приедет – его появление пройдет незамеченным": судьбу страны решат только оставшиеся, кем бы они ни были, резюмирует Иноземцев.

И конечно, никто вслух и всерьез не говорит о самом важном. В июне 1940 года генерал де Голль обратился к французам из Лондона: "Франция проиграла битву – но не войну". У него не было армии, не было территории, не было правительства, а были только ВВС и идея. За четыре года возникла "Сражающаяся Франция", а это около 300,000 добровольцев. Париж освобождали ее части под командованием генерала Филиппа Леклерка, американские части генерала Паттона и тысячи участников Сопротивления. Никто из лидеров российской оппозиции не произнес речь, хотя бы отдаленно напоминающую речь де Голля 18 июня 1940 года. Никто не призвал к формированию добровольческой армии из тех, кто бежал от мобилизации, а ведь их более миллиона. Никто не сказал прямо: вот армия, вот командование, вот цель. Де Голль мог – потому что был готов взять на себя ответственность за последствия. Но его пока в оппозиции не видно, а жаль, и некому сказать – "идите в Русский добровольческий корпус, воюйте с РФ на стороне Украины". Или по выбору – в легион "Свобода России", или в Сибирский батальон. Возможно, поэтому весь человеческий потенциал антикремлевских соединений с россиянами вряд ли превышает 2-3 тысячи бойцов. В 100 раз меньше, чем мобилизовал де Голль за те же 4 года.

Пять структурных ограничений

Масштаб революционного потенциала сегодня другой. Почему?

– У Ленина был промышленный пролетариат на заводах – идеальная база для агитации. У современной оппозиции база – городской средний класс с ипотекой под 21% годовых. Закредитованный человек не выходит на баррикады: автозак означает потерю работы, потеря работы – невыплату кредита, а значит, потерю места для проживания. Поэтому кредит эффективнее нагана. Но здесь же скрыт и триггер: военная экономика разрушает тот же потребительский пакт, который удерживает средний класс от протеста. Инфляция, падение реальных доходов, мобилизационное давление – математика потребительского пакта постепенно перестает сходиться. Это не политическое сознание, а экономический разрыв.

– Швейцария, Германия, Франция, Великобритания не препятствовали революционной деятельности Ленина и других экстремистов на своей территории. И после смерти полковника Петра Рачковского подрывная работа в оппозиционных средах затихла. Современная эмиграция в Берлине, Тбилиси, Лондоне или Варшаве существует под давлением принимающих государств, которые категорически не хотят, чтобы с их территории организовывались операции против РФ. И Лубянка там же не дремлет, гуляет по буфету.

– Большевики финансировались через "эксы" и немецкие деньги. Имели широкую поддержку от распропагандированных коммерсантов. Сегодня западные гранты по определению не могут финансировать ни экспроприации, ни диверсии, ни организацию дезертирства. НКО не финансирует революции. Но криптовалюта и анонимные децентрализованные сети – уже финансируют "Стоп-Вагоны". Не партийная касса – но это работает.

– СОРМ делает традиционную подпольную организацию крайне уязвимой. Но децентрализованные шифрованные сети и mesh-коммуникации работают за пределами полицейского мониторинга.

– Кремлевский аппарат управления восприятием технически мощнее, чем у Николая II, но его монополия эрозирует быстрее – с той разницей, что тогда эрозия конвертировалась в революционную прессу и агитацию, а сегодня уходит в частное, деполитизированное потребление западных платформ, а не в организованное сопротивление.

Выстрел в командира

Американский аналитик Питер Зейхан замечает: "Пока мы не дойдем до ситуации, когда солдаты на украинском фронте будут стрелять в собственных командиров, я не увижу серьезной внутренней угрозы для Путина". Так в истории и было. Да и Февральская революция началась не на заводах, а в казармах – когда Петроградский гарнизон отказался стрелять в демонстрантов. Мятеж Пригожина 2023 года показал: ни один армейский командир не присоединился и ни один не попытался его остановить. Это называется апатия, а не лояльность.

И все же настоящий коллапс режима требует Ленина или де Голля и не требует партии. Он также требует момента, когда экономический разрыв потребительского пакта совпадет с фронтовым истощением – и военное командование решит, что цена лояльности превышает цену смены власти. Мятеж Пригожина показал, что этот момент возможен, но не показал, как он сегодня близок.

В Бернау под Берлином стоит памятник Неизвестному дезертиру и жертвам нацистской военной юстиции: "Weil er nicht töten wollte" – потому что он не хотел убивать. В РФ технологии Ленина полностью утрачены, а опыт де Голля никогда не изучался. Большевики призывали бежать с фронта и тем самым развалили империю. Не то современные либералы: ни один до такого не дошел – ни в стране, ни за рубежом. И даже не призывают прекратить убивать, тем более – стрелять в командиров и бежать в другие страны. Фактически, одобряя только смерть на фронте для оставшихся на родине сограждан.

Напомним, что методы Ленина привели не к свободной России, а к диктатуре куда более жестокой, чем царизм. Указывая на эффективность его инструментов, мы не рекомендуем их использовать – только показываем дистанцию между тогдашней решительностью и сегодняшней риторикой.

Ленина и де Голля и вправду нет, и их работу делают люди без имен и без манифестов.

Но заметит ли это белопольтная оппозиция, прежде чем напишет следующее послесловие и пригласит на концерты, лекции или в свои комфортные youtube-каналы?

Аарон Леа, Борух Таскин