Неделя, которая всё изменила (но никто этого не заметил). Перемирию между США и Ираном уже два месяца. Формально оно действует. Реально – война продолжается каждый день.
Продолжение серии статей, начало здесь и здесь
За эту неделю Иран выпустил баллистические ракеты по Кувейту и Бахрейну, повредил аэропорт Кувейта (один погибший, десятки раненых) и атаковал американские базы. CENTCOM отбивается, перехватывает, отчитывается об отсутствии потерь. США в ответ наносят удары по острову Кешм. Трамп заявляет, что уничтожил "78-79 процентов иранских ракет". Танкеры пытаются прорвать блокаду – один выведен из строя.
На этом фоне продолжается шизофренический диалог и сторон, и посредников. Иранское агентство "Фарс": переговоры прекращены. Трамп: переговоры продолжаются каждый день. Рубио в Сенате: сделка возможна "сегодня, завтра или на следующей неделе". Советник верховного лидера Резаи в интервью CNN: Иран не даст зелёного света, пока не получит $24 млрд. замороженных активов. Это "тест доверия". Если сделки не будет, война расширится до Красного и Средиземного морей.
Это не переговоры, а война, которую переименовали. Но чтобы понять, что на самом деле происходит, недостаточно следить за новостями. За медийной какофонией и ежедневными обменами ударами скрывается нечто гораздо более фундаментальное. Ирана, который атаковали США и Израиль в феврале, больше нет.
Куда делась страна
28 февраля 2026 года США и Израиль нанесли удары по Ирану. Замысел был: обезглавить режим, убив верховного лидера Али Хаменеи, разбомбить ядерную и ракетную инфраструктуру, а затем дождаться народного восстания, которое Трамп призывал поддержать еще в январе. Ничего из этого не сработало.
Режим не рухнул. Восстания не случилось. А сам Иран, как пишут Наргес Баджогли и Вали Наср в Foreign Affairs, "перековался на новый лад".
Произошла не смена власти, а смена поколений. Ушло поколение основателей, выросшее в борьбе с шахским режимом и западным империализмом. К управлению пришли люди, которые выросли внутри Исламской Республики, воевали в ирано-иракской войне и мыслят не идеологическими, а технократическими категориями. Они не защищают революцию. Они управляют государством.
Новая сделка с обществом: карта вместо мечети
Статья в Foreign Affairs фиксирует фундаментальный сдвиг. Иранская власть перезаключила общественный договор. Раньше легитимность режима держалась на исламской идеологии, репрессиях и раздаче благ. Теперь – на национализме и доказанной способности защитить страну.
Война и бомбардировки, которые должны были вызвать протесты, привели к обратному. Иранская армия из угнетателя превратилась в защитника. Главным политическим символом стала карта Ирана, а не мечеть. Лозунг "Бейте, ведь вы бьёте так метко" вытеснил "Смерть Америке" как главный маркер лояльности. Это не либерализация. Это националистический авторитаризм, который авторы сравнивают с Турцией времён поздних кемалистов или Египтом при Насере.
Ормуз как фундамент новой экономики пиратства
Трамп требует открыть пролив. Иран отвечает: пролив будет открыт, но за плату, и управлять им будем мы. Это смена экономической парадигмы, а не сделка.
Новое иранское руководство больше не верит в снятие санкций. Оно не строит свою стратегию вокруг возвращения в западную финансовую систему. Вместо этого Иран делает ставку на контроль над критической инфраструктурой – Ормузским проливом – и на стратегический союз с Китаем. Санкции? Пусть остаются. Доходы будут от пошлин с танкеров (а их в год было более 30 тысяч) и от нефтяных контрактов с Пекином. Географическое флибустьерство даст невиданные доходы, можно перестать продавать нефть и газ на экспорт. Так произошел сознательный отказ от старой модели.
Тактический триумф, стратегический тупик
С точки зрения военной статистики, США выиграли эту войну. Уничтожены ракетные заводы, повреждены подземные базы, убиты лидеры. Но стратегически Америка оказалась в тупике.
Иран не просто выжил. Он перевёл конфликт в другую плоскость. Закрытие Ормуза нанесло удар по мировой экономике. Цены на нефть взлетели, запасы США истощаются, избиратель недоволен. Трамп требует капитуляции, но вынужден торговаться, предлагая $300 млрд. в фонд восстановления – сумме, которая делает его более щедрым к врагу, чем Обама. Как заметил Борис Фель, "это война, которую просто переименовали".
Для Кремля иранский опыт – учебник по выживанию авторитарной системы под ударами сверхдержавы. Россия смотрит на Иран и видит: можно потерять лидеров (Хаменеи убит), можно потерять экономику (санкции и блокада), можно потерять военную инфраструктуру, но сохранить власть, если вовремя переключиться на национализм, сменить элиты и перевести конфликт в режим выгодного себе истощения.
Опыт Ирана состоит в том, что война не обязательно заканчивается победой или поражением. Она может закончиться преображением системы, что Путин и делает.
Для Украины иранский опыт – это не выживание, а асимметричное нападение. Иран не строил авианосцы. Он строил рои дешёвых дронов, которые перегружают дорогую ПВО. Иран не блокировал Израиль в открытом море. Он открыл второй фронт в Ливане через "Хезболлу". Иран не ждал, пока США устанут. Он давил на экономику через нефтяные цены.
Украина уже применяет все три урока. Дроны Magura и Sea Baby топят российский флот. Удары по НПЗ внутри России переносят войну на чужую территорию. А национализм, который в 2022 году казался временным подъёмом, стал новой украинской идентичностью.
Каждый ищет свой Ормуз
Главный урок иранской войны – тот, кто контролирует критическую инфраструктуру, диктует условия миру. Иран это понял и больше не отдаст контроль над проливом.
Для Ирана "расширенный Ормуз" – реальность. Баб-эль-Мандебский пролив через хуситов, угрозы подводной инфраструктуре Залива, монетизация китайской нефтяной зависимости. Пролив был первым шагом, но не последним – Средиземное море стратегически в зоне интересов Ирана.
Для Путина это Северный морской путь, который Россия уже контролирует административно (разрешения, ледоколы). И подумывает туда запустить Пекин. Это Балтика, где Россия может заниматься харассментом морских судов без прямого закрытия. Это угрозы ядерных взрывов в космосе, чтобы уничтожить инфраструктуру связи и разведки. Это, наконец, ядерное оружие – абсолютный рычаг, который парализует волю Запада и дает разыграться фантазии фанатиков. И подводные интернет-кабели, угроза которым уже разыграна как козырь.
Для Украины своего Ормуза нет. Но есть дроны, которые делают Черное море опасным для российского флота и зернового коридора. Есть удары по НПЗ на 1000 с лишним километров, которые разрушают российский экспорт. И есть национализм, который стал новой украинской идентичностью. Украина не перекрывает проливы – она атакует так, что мир начинает нервничать.
В новом мире безопасность не покупается, а выстраивается через контроль над тем, без чего другие не могут жить.
Новая Исламская Республика
То, что мы наблюдаем, – не очередной виток ближневосточного конфликта, а рождение нового типа государства: националистического, авторитарного, технократического, которое переигрывает сверхдержаву через асимметрию, готовность к жертвам, терпение и контроль над критической инфраструктурой.
Иран больше не Исламская Республика в старом смысле. Путинская РФ уже не ельцинская РФ. Украина – не та страна, которая была до 2022 года.
Война, которую Трамп начинал как "маленькую экскурсию", чтобы уничтожить "ось сопротивления", породила нечто прямо противоположное: новый Иран, новую РФ, новую Украину. И новый мировой порядок, в котором старые правила не работают.
Иран готов ждать. Трамп – нет. Но он вынужден.
Путин ждёт.
Украина атакует.
Китай наблюдает.
А новая Исламская Республика уже безвозвратно изменила Ближний Восток.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
