Боже, храни Европу

"А мы еще считаем века, которые миновали от первобытности; века-то миновали, а в душе она совсем рядом."
Валентин Распутин. Пожар. 1985

Трамп и Вэнс спешат на помощь

О помощи просит Путин. Точнее, Россия координирует действия по уничтожению Украины и покорению Европы со своим союзником – США. Это союзничество было очевидно еще до красной дорожки в Анкоридже, а после аплодисментов Трампа не замечать его невозможно. Неожиданное повышение – вопреки всем заключенным соглашениям и без малейших оснований – американских пошлин на еврогрузовики, заявление о выводе пяти тысяч американских военных из Германии, отказ от поставок ракет европейцам – все это давление на Европу, усилившееся после телефонных переговоров Трампа и Путина. А те состоялись после падения Орбана, отказа Фицо препятствовать вступлению Украины в Евросоюз и разблокирования 90-миллиардного еврокредита для Киева.

Трамп приглашает Россию к вторжению в Европу. А Европа отказывается от любых переговоров с другом Трампа. И вообще много о себе понимает – считает, что ее ценности выше личных интересов Трампа и его окружения, тех самых 14 триллионов долларов – такова оценка обещанных ему сделок с Россией.

Так что же, выходит, основа союза РФ и США – только эти сделки? Нет, конечно. Сближение России и Америки, превращающихся в антагонистов Европы, имеет фундаментальные причины. И это не сближение элит, а сближение масс, эти элиты избравших и сформировавших. Основа этого сближения – фундаментализм и апокалиптизм. Вульгарный апокалиптизм, отсылающий к низовым религиозным и социальным движениям западного средневековья и к эсхатологии православия в России.

И снова последние дни

Эрика Кирк стояла над телом мужа в бейсболке God, Family, Country и публично прощала убийцу перед камерами. Три слова объясняли всё: Бог благословил её стойкость, семья стала ее обителью, страна – аудиторией. Это не лицемерие – это логика формулы, доведённая до предела: частное поглощается публичным, человек исчезает в публичной роли.

God, Family, Country – формула, уничтожающая свои составляющие. Когда Бог благословляет одну нацию, страна вытесняет веру. Когда семья становится политическим щитом, частное горе превращается в публичное оружие. Когда страна объявляется священной, оппозиция становится святотатством. Сомнение превращается в тройное предательство одновременно: богохульство, предательство семьи, измена флагу – всё сразу, одним движением.

Контркультура 1960-х – Вудсток, феминизм, сексуальная революция – разрушила старые нормы и породила реакцию. В 1976-м Джимми Картер первым из президентов публично назвал себя born-again Christian – так евангелизм вошёл в президентскую риторику. В 1979-м Джерри Фалуэлл основал Moral Majority – так религиозные правые получили политическую инфраструктуру. Рональд Рейган в 1980-м монетизировал ностальгию по порядку. Трамп сорок лет спустя довёл логику до предела: born again стало great again – перерождение личности превратилось в политическую программу нации. Благодать сначала обещали душе, затем – стране. А потом Трамп выставил счёт.

Второе пришествие на пороге. Зачем защищать независимость судов, если суд Господень уже назначен? Зачем соблюдать нормы профессиональной бюрократии, если лидер избран Богом напрямую?

Schedule F – юридическое воплощение этих представлений. Пола Уайт-Кейн просто монетизировала механизм: богатство – знак избранности, бедность – личный грех. В основе та самая протестантская этика капитализма, которую открыл Макс Вебер, но вульгаризированная массовой культурой.

Снова надо признать: все это было. Одной из особенностей массовой, народной религиозности средневековья являлось плотское, буквальное понимание Божьего суда, второго пришествия, конца света. Это понимание вело к движениям, направленным на разрушение политической институциональности и социальной иерархии. И к созданию закрытых сектантских общностей, живших по своим законам. Разрушителями, как правило, выступали крестьяне, общности создавались на основе городской корпоративности.

Весьма показательно, что наиболее значимые движения подобного рода были начаты в эпоху Реформации, предпосылкой которой была первая коммуникационная революция – изобретение и распространение книгопечатания. Новая христианизация Европы была процессом долгим и противоречивым. Расколдование мира (Макс Вебер) произошло не сразу, а в преодолении средневековой религиозности, народного христианства, ставшего агрессивным и разрушительным.

Телевизионное христианство и апокалиптические секты, сыгравшие большую роль в карьере Трампа и его ближайшего окружения, порождены тем же самым – соединением массовых религиозных настроений с новыми коммуникационными возможностями. Миллионы избирателей начинают расценивать политическое как сакральное, превращают свой выбор в религиозный. Религия не предусматривает процедуры смены власти – это вероотступничество. Формула Трампа: "Голосуйте за меня – и вам больше никогда не придётся голосовать". Апокалиптические коннотации очевидны – пришел вождь последних дней. Иное дело, что именно так трактуется место антихриста в земной истории.

Нет ничего удивительного в конфронтации Белого дома и Ватикана. Папа Римский и католическое духовенство понимают, что политика Трампа и та картина мира, на которой они основаны, – вызов всему христианскому миру и Вселенской Церкви, не только Риму. Недаром Питер Тиль выбрал этот город для своих лекций о конце света, для проповеди евангелия страха.

Кесарю Богово

Америка не первая страна, породившая простые и ясные слоганы, имеющие тоталитарный потенциал. Ein Volk, ein Reich, ein Führer – три существительных, сделавших жизнь немцев простой и ясной. Patria, Fede, Famiglia – Муссолини встроил церковь в государственный проект и назвал это традицией. И, конечно, русское – Православие, Самодержавие, Народность. При этом уваровская триада до сих пор достойно не оценена.

Что касается православия, то отделить его от самодержавия в синодальный период русской истории, после екатерининской секуляризации и гонений на нелояльное духовенство невозможно. А сочетание самодержавия и народности подразумевает надгосударственное, надинституциональное единство царя и народной массы – духовно единой, хоть и социально разнородной.

Что же до русского апокалиптизма, то можно говорить о вульгарной катехонизации русского православия еще с конца позапрошлого века. Катехон – исторический субъект, имеющий миссию препятствовать окончательному торжеству зла в истории, приходу антихриста и отдалить конец света. Восходит к словам апостола Павла: "Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь" (2 Фес 2:7).

Среди православных монархистов популярно отождествление с "удерживающим" православного царя, который становится вождем последних дней. Путин давно претендует на эту роль. Достаточно вспомнить его угрозу уничтожить мир в ответ на намерение уничтожить Россию. Хотя никто таких планов не строит.

"Есть Путин – есть Россия". Не Бог, не семья, не страна – вождь как условие существования нации. И то же разрушение институтов, что и Schedule F: офицеры ФСО в губернаторах, силовики в советах директоров, ФСБ в кадровых комиссиях, эсвошники повсюду. Два режима – один механизм, разные девизы – одинаковый институциональный труп. И одинаковое ожидание близкого конца света.

Это и есть US(S)R – не военный альянс, не идеологическое братство, а моральный изоморфизм двух стран, публично враждебных, внутренне идентичных, но готовых вместе погибнуть.

Все перечисленные слоганы – от уваровского до трамповского – не оставляют места для индивидуума, для личности, для прав и свобод человека, включая свободу совести, уничтожаемую первой под заклинания о христианских ценностях. Как не оставляет для него места любой фундаментализм, в том числе иудейский. Один из авторов этого текста писал об эволюции общественно-политического устройства Израиля в сторону фундаментализма, в основе которого смешение публично-правового и частноправового. Религия и религиозные институты в Израиле перестают быть частью исключительно частной жизни, начинают формировать принципы общественного и политического устройства.

США и РФ, американцы и россияне идут по пути разрушения институтов, призванных создавать среду для активного взаимодействия свободных граждан-индивидуумов и их свободных объединений с властью. Личность, социум, государство лишаются субъектности/агентности, растворяемой в бодрых слоганах. Все приведенные формулы-трехчленки не оставляют места ни для человека, ни для социума, ни для институтов демократического государства.

Персонализация вождя неизбежно становится сакральной. Но он не превращается в посредника меж Богом и людьми, а сам становится богом, не ведет людей к последнему суду, а сам вершит суд.

Это противоречит всей христианской эсхатологии, заменяет ее тоталитарным апокалиптизмом. В 1991 году, после краха коммунистической тоталитарной модели, св. Иоанн-Павел сказал в энциклике "Centesimus annus": "Человек осознает свое богоданное достоинство, отвечая на зов Бога, заключенный в бытии вещей. Ответить должен каждый, здесь – вершина человеческой ответственности, и никакой социальный механизм, никакой коллектив человека не заменят".

Не заменит его и тоталитарный вождь, как бы тот ни пытался казаться христианином.

Конец света откладывается

Пока не наступил конец света, обе сверхдержавы находят себя в бесконечных войнах, ведущихся ради войн, ради поддержания, прежде всего, внутреннего порядка. Такова война с Украиной и аннексия украинских территорий, таковы аннексионистские притязания Трампа и его война/невойна в Иране, одной из целей которой – а может быть, главной целью – было вовлечение Европы в конфликт, напоминающий войны варварского мира. Даже не средневековья, которое на протяжении своего существования изживало варварство, порой прорывавшееся в ересях, низовых социальных движениях, частных войнах.

Не получилось. Европа не ждет конца света, требует соблюдения процедур, установленных уставом и прочими правилами НАТО, и не видит признаков осмысленной стратегии и ясного целеполагания в действиях США. Не видят этого и многие конгрессмены, но поделать ничего не могут.

Европа не торопится на свои похороны и остается – вот это принципиально важно – хранительницей христианских ценностей и принципов.

Желающий ее разрушения Орбан объявлял себя таким хранителем, что напоминает "Gott mit uns" (С нами Бог) на ременных пряжках солдат вермахта. Подтверждается классическое определение святителя Игнатия (Брянчанинова): "Ересь есть прикровенное отвержение христианства".

Европа будет оставаться христианской, пока будет соблюдать разделение власти и религии, признавая последнюю исключительно частным дело индивидуума. И потому определение позиции Европы по отношению к двум тоталитарным сверхдержавам не нуждается в лихих слоганах, вроде тех, с которыми рвутся к концу света Россия и Америка.

Прошедший в Ереване саммит Европейского политического сообщества, существующего с 2022 года, оказался посерьезнее трамповского Совета мира, но страх перед действиями президента США вынудил германского канцлера воздержаться от поездки в Армению и сделать несколько оправдательных заявлений. Робость проявляют и другие еврократы. Трамп сохраняет возможности для шантажа европейцев – именно это делает Америку великой в его глазах и в глазах его электората. А для Путина и абсолютного большинства населения России величие – это возможность захвата и разрушения Европы.

Глава евродипломатии Кая Каллас заявила в Ереване: "Европа – это не просто география. Это ценности и принципы". Окажутся ли эти ценности интегрирующими, смогут ли сплотить народы Европы? Ответа нет. Есть только вера. Как сказано в "Философических письмах" Петра Чаадаева: "Европа и сейчас еще является христианским миром, что бы она ни делала".

Но первобытность жива в душе каждого человека, кем бы он ни был – европейцем, американцем, русским.

Аарон Леа, Борух Таскин, Дмитрий Шушарин