Прошли четыре года войны. Я сегодня не буду писать ни про положение на фронте, ни про бомбежки городов. Я не буду умничать насчет политики или делать какие-то прогнозы. Тем более, что с прогнозами у меня всегда большие проблемы.
Я просто скажу про то, что я каждый день, все эти четыре года вспоминаю и не могу от этого отделаться. Я вспоминаю гибель детей. Детей, которые вообще не понимают что происходит и почему они умирают. А все дело в стареньком дяденьке в Москве, который пришел к выводу, что те угрозы, которые ему кажутся реальными, настолько серьезны, что для избавления от них, можно и вполне допустимо убивать детей. Много детей.
У него был выбор: выпить галоперидолу или убить детей. И он без колебаний выбрал убийство детей. Когда он убивает детей – ему как-то спокойнее. Галоперидол – все таки какая-то химия, есть в этом что-то неестественное... А убийство детей так органично для него, так экологично... В этом нет никакого насилия над его психикой. Это полностью соответствует его представлениям о добре и зле...
Вот бомба падает в Харькове и в то же мгновение тринадцатилетний мальчик лежит со смертельной раной... Его обезумевший отец хватает его за руку и держит его ладонь до тех пор пока она медленно остывает в его руке... Приехавшие санитары не торопят отца. Ждут. Вот уже и вечер настал, а он все сидит не в силах выпустить руку своего сыночка...
А в этом время в Москве старенький дяденька удовлетворенно кивает головой: хорошо поработали военные, пусть это будет уроком всем моим врагам. Пусть знают, как меня обижать и не уважать то, что я говорю. В следующий раз будут знать как от меня отмахиваться. Что я им мальчик что ли?
Или в Мариуполе люди вместе с детьми спрятались в драмтеатре и написали на площади перед ним: ДЕТИ. Какие дети? Врут, конечно! Там никакие не дети, а нацисты, бандеровцы, словом – враги! Бомбите без колебаний... И полетели бомбы... И погибли дети... Сколько? Никто уже не узнает: дяденька дал команду, его военные привезли передвижные крематории и все трупы аккуратно сожгли. Теперь ничего уже не докажешь...
Или трехмесячная девочка в Одессе... Или мать с двумя детьми накрыло в Галиции... Остался один отец... И так до бесконечности... Я вот иногда думаю: что в голове у этих военных? Они видят: дети, но им дают команду – и они их убивают. То есть они всерьез думают, что на них нет греха, а грех на том, кто приказал? Или они не бояться греха? Или они не знают, что такое грех? Или они себе все прощают? И как потом? Ночью мертвые дети не приходят? Или это все литературщина?
Плохие у меня мысли про российских военных. Никакие они не христиане. Чтобы им не обещал их гэбэшный поп Кириллка, но Заповеди он отменить не может... Все они прокляты и нет им никакого оправдания.
Путано я написал. Плохо. Не про это надо писать. Надо как-то шире смотреть и про справедливую борьбу Украины обязательно. Но у меня только убитые дети на уме. Ничего больше в голову сегодня не лезет. У меня у самого трое детей. Взрослые уже, но все равно... Страшно это. Дяденька без галоперидолу вдруг что-то решит – и полетели ракеты...
Беспокойный дяденька. С явными признаками мании преследования и мании величия. Любой психиатр скажет, что тут галоперидол все поставил бы на место. Но вместо этого болезнь лечится войной в Украине... Которой сегодня уже четыре года... Однако, не похоже, чтобы это средство помогало: дяденьке, по-моему, все хуже и хуже...
И это я все плохо и как-то ненужно написал... Неправильно сейчас зубоскалить. Дяденька-то – великий грешник. Страшный. Просто сгнившая, смердящая выгребная яма у него вместо души. И все его послушные оловянные солдатики – такие же как он. Как с ними можно будет жить на одной планете? А вот поди ж ты... Жили же со Сталиным – и ничего... А он-то кровопийца был почище этого...
В горы хочу... Уйти, зарыться в снег... Прижаться к холодным и пустым скалам... Послушать как воет ветер, посмотреть как внизу кружат орлы и вороны... А еще ниже маленькие как муравьи люди в маленьких домиках живут какую-то свою мелкую жизнь. Но ты к этому не имеешь никакого отношения. Ты вместе со скалами, а не с людьми. Так спокойнее.
Я не хочу иметь ко всему этого никакого отношения. Я не хочу этого ничего знать. Я хочу быть птицей или деревом. Или индейцем в Амазонии.
А вот поди ж ты... Все я знаю, и никуда от этого не убегу. Теперь уже никогда. Моя память меня настигнет везде. Вот же как неправильно все сложилось: убивали детей одни, а их трупы стоят перед глазами у меня. Хочу ли я от этого избавиться? Пожалуй, нет. Это неприятно. Но пусть остается. Я хочу с этим жить. Так будет правильно.
Слава Украине!
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
