Коридоры войны

Британскую бомбардировку Дрездена, как и в целом ковровые бомбардировки немецких городов, в США осуждали.

Британские методы ругала и пресса, и политики, и даже армейские чины – последние в докладах писали, что это не просто негуманно, а еще и бессмысленно с военной точки зрения. Мол, те же усилия, да против значимых целей, например, железных дорог, принесли бы куда больший результат.

Осуждали, подчеркну, прямо во время войны – и да, своего же союзника, да, против такого врага, каким был Третий Рейх. Но самое удивительное не это. Те же американцы, так много возмущавшиеся британским террор-бомбингом, не только преспокойно разбомбили японские города, но и сбросили две атомные бомбы, – по жертвам совершенно точно обойдя любой Дрезден. Вот это-то как стало возможно?

Военные решения часто оценивают так, будто они упали с неба. На самом деле большинство значимых военных решений принимаются внутри определенного коридора, и порой очень длинного. Можно спросить: "Зачем они сбросили ядерную бомбу?" – но этот вопрос будет не вполне полезен. Лучше спросить: "А почему они были уверены, что ядерная бомба принесет победу и закончит войну?"

О том, как воевать с Японией, американские военные думали давно. К 1930-м они выработали доктрину: потребуется блокада, потребуется высадка войск на острова, а еще потребуются массированные удары с воздуха. Что любопытно, на тот момент у американской армии даже в проекте не было самолетов, способных долететь до Японии – план будущих бомбардировок зародился еще до того, как появилась техническая возможность его осуществить.

Это, если угодно, начало нашего коридора. Дальше будет много странного. В 1942 американцы всерьез рассматривали предложение отправить в Японию летучих мышей (!), снабженных маленькими зажигательными бомбами – они, мол, сожгли бы бумажные японские города. (В глазах американских десижн-мейкеров японские города, конечно, были сплошь бумажные).

Был проект построить искусственный остров, с которого бомбадировщики добирались бы до Японии. Была, в конце концов, идея летать бомбить из Сибири.

Некоторые из поворотов этого коридора на первый взгляд имеют мало отношения к нашей истории, но на самом деле являются судьбоносными.

Так, в 1943 заработала лаборатория Лос-Аламос под руководством того самого Оппенгеймера. Тогда же в США решили, что единственный приемлемый формат прекращения войны с Японией – это ее полная и безоговорочная капитуляция.

В 1944 возникла, наконец, техническая возможность добираться до Японии с военных баз. Но она по-прежнему не определяла выбор целей. Можно было бомбить инфраструктуру, железные дороги, промышленные центры – то, чем американские военные в Европе предлагали заняться британцам.

В начале примерно это и делалось, но в 1945 стратегия воздушной войны поменялась. Бомбардировщики стали получать задания бомбить именно города, причем бомбить неизберательно – тем же самым ковровым методом, за который ругали британцев.

Сдвиг шел и на тактическом уровне. Вместо бомбардировок с большой высоты и днем, начинают бомбить ночами, используя зажигательные бомбы (с тем самым напалмом).

Чем сильнее затягивалась война, чем ближе маячила перспектива высадки в Японию войск, тем на более жестокие меры готово было идти американское правительство.

Высадку войск представляли по катастрофическему сценарию: огромные потери, кровавые бои за каждый дом. Считалось, что японцы невероятно воинственны, и готовы все, до последнего ребенка, умереть за своего императора.

В такой-то обстановке являлось командование воздушными силами и заявляло: погодите немного, дайте нам поднажать, дайте побомбить, мы превратим Японию в "страну без городов" – и тогда, глядишь, не придется жертвовать сотней тысяч американских солдат.

Аэрофотосъемка городов, превращенных за пару часов в дымящиеся руины, как будто бы подкрепляла эти обещания – обещания высокотехнологичной, быстрой и бескровной для американцев победы.

А что же с гражданским населением? Ведь на тот момент были уже конвенции, защищавщие гражданских от неизбирательных бомбардировок. "Гернику" и "Роттердам" не просто так считали военными преступлениями.

Что ж, тут работало два механизма.

Во-первых, Япония это страна без гражданских. Всем известно, как фанатичны и воинственны там люди; они несомненно пребывают в суицидальном слиянии со своим правительством, и предпочтут скорее умереть, чем прекратить войну. (Кстати, любые попытки японского правительства что-то там выторговать внутри "безоговорочной капитуляции" – хотя бы сохранить императора – воспринимались как подтверждение этого. И отметались сходу.)

Во-вторых, старый укорененный расизм, "желтая угроза" еще из начала века. Он смешался с дегуманизацией военных лет – и вот уже журнал Life пишет, что ненавидеть немцев все-таки неестественно, зато "ненавидеть японцев естественно, так же естественно, как раньше было воевать с индейцами". Президент Трумэн в своем дневнике постоянно называл японцев дикарями и фанатиками; в пропаганде их изображали то животными, то насекомыми или паразитами.

Это, опять же, коридор: там, где судьба немецкого мирного населения волновала и тревожила, переживать о японских гражданских –думать о них, видеть в них людей – просто не приходила в голову.

Коридор становился все уже. Переход к ковровым бомбардировкам японских городов ознаменовался, например, бомбардировкой Токио в ночь на 10 марта 1945.

Город был сожжен дотла, погибло около 100 тысяч человек (за ночь, уточню – если сложить это с Хиросимой и Нагасаки, можно, как Ричард Овери, сказать, что за три часа было убито 300 тысяч человек).

Внутри этой кампании атомная бомбадировка не рассматривалась как что-то исключительное, необычайное. Она рассматривалась как еще одна атака на японский город, просто теперь с помощью чудо-оружия.

Не было даже уверенности, что ядерная бомбардировка окончит войну. Расчитывали на психологический эффект, это да, но другие опции все равно разрабатывали – так, генерал Маршалл планировал при высадке войск сбросить атомную бомбу на обороняющиеся японские части (я бы, конечно, на это посмотрела).

Что самое странное: примерно так же восприняли ядерные бомбардировки и в японском правительстве. Сперва они вообще не поверили, что была задействована какая-то чудо-бомба (на лбу ведь не написано). Только после специального расследования, проведенного ведущими японскими физиками-ядерщиками, стало понятно, что американцы не блефуют.

Удивительно еще кое-что: видеть, насколько иначе события развивались в собственно японском коридоре. Никакого суицидального слияния правительства и народа, конечно, не было и в помине. Вся нормальная жизнь уже была уничтожена блокадой, экономическими трудностями, проблемами с продовольствием и бомбардировками всех видов. В стране нарастала усталость от войны; в правительстве все громче проявляла себя "партия мира".

Шаги в сторону окончания войны были сделаны задолго до ядерных бомбардировок. В знаменитой – и довольно загадочной – попытке японцы попросили Сталина (!) быть мирным посредником, и очень удивились, когда он отказался.

Вступление СССР в войну окончательно убедило императора Хирохито, что надо капитулировать: шансов на переговоры не оставалось, и вторжения советской армии опасались чрезвычайно, в том числе и из-за угрозы коммунистической революции. В том, что КА доберется до островов раньше американцев, никто не сомневался, а с севера даже и защищаться было особенно нечем.

Медлительность японской стороны не была связана с желанием продолжать войну. Ее определяли совершенно другие вещи.

В частности, многие историки пишут, что стране, которая никогда не сдавалась и ни разу в своей истории не капитулировала, пришлось совершить колоссальное усилие, чтобы просто все это как-то вменяемо для себя сформулировать. Фиксация американцев на безоговорочной капитуляции не помогала: летом японская сторона готова была уступить все, даже выдать военных преступников на суд – но не готова была отказаться от императора. (Напомню, что императора и так оставили в конце концов, можно было и не городить огород).

Исследования хорошо показывают, что процесс принятия необходимости капитулировать начался до ядерных бомбардировок, шел параллельно с ними, и испытал удивительно мало влияния с их стороны.

На фоне этого отдельно потрясает, что вторую бомбу –в Нагасаки – американцы сбросили скорее по инерции (и сбросили бы и третью, как гласил изначальный план).

Даже Трумэн был не рад, успев пожаловаться, что ему не нравятся убийства "всех этих детей".

(Моя любимая цитата в этой истории).

Закончила ли ядерная бомба войну? Сейчас среди историков царит достаточно согласное мнение, что нет, и что в принципе такое объяснение – просто устоявшийся миф.

В конце концов мы приходим к формулировке генерала Эйзенхауэра – он, один из немногих высокопоставленных военных осудил ядерную бомбардировку, назвав ее "ненужной и незаконной".

Здесь не требуется даже какая-то особенная этика из XXI века, позиции современников вполне достаточно. Как достачно и того обстоятельства, что ни на Токийском, ни на Нюренбергском трибунале никого не судили за неизбирательные бомбардировки гражданских (хотя, напомню, были и конвенции, и моральные нормы, и даже культурные модели) – ручки-то вот они.

Что нам нужно во всей этой истории – так это увидеть простую и вневременную формулу. Стремление быстрее победить любой ценой, плюс дегуманизация противника, плюс ощущение, что нет иного выхода, плюс отказ рассматривать другие пути, плюс отношение к противнику как к единой злодейской массе "без гражданских" — создают коридор, который способен много куда завести.

София Широгорова

t.me

! Орфография и стилистика автора сохранены