Эта лекция будет о том, почему я не люблю Маяковского. Не очень ловко об этом говорить, но это так. Почему неловко? Наверное, потому, что нелюбовь к Маяковскому распространена довольно сильно. Почему?
Может быть, дело в том, что после того, как товарищ Сталин объявил Маяковского "лучшим и талантливейшим поэтом современности", естественно, об этом начали говорить во всех школах, без его стихов не обходился ни один торжественный вечер, чему бы он ни был посвящен.
Сталин умер, а безудержное восхваление Маяковского осталось. Теперь уже поколение шестидесятников видело в нем романтика революции, противопоставляла его видение социализма тому, что реально строил Сталин. Трагическая гибель Маяковского воспринималась, как смерть человека, затравленного режимом, не выдержавшего перерождения революции.
Те, кто сами верили в "социализм с человеческим лицом", считали Маяковского выразителем своих идеалов. Читатели, уставшие от снулого соцреализма, упивались его неологизмами и энергичными ритмами.
При этом официальное восхищение Маяковским-новатором, Маяковским-революционером только подчеркивало замалчивание значения других великих, загубленных режимом. Мандельштама, погибшего в лагере, Цветаевой, доведенной до самоубийства, Ахматовой и Пастернака, которых преследовали, унижали и оскорбляли.
Отсюда, конечно, у меня — и не только у меня — было ощущение, что нам навязывают одного поэтического героя за счет других. Чем больше было разочарование в советской власти, тем сложнее было читать поэмы Маяковского.
Почему об этих чувствах неловко говорить? Да очень просто — получается, что мое отношение к поэзии зависит не от качества стихов, а от того, какое восприятие этих стихов мне навязывают. Меня заставляют любить Маяковского, а я назло не люблю. А надо бы назло власти его любить, но не так, как любит власть. Уффф… Очень сложно.
Но сегодня я понимаю, что дело далеко не только в отношении Маяковского к советской власти. Если судить по этому критерию, то придется отбросить большую часть русской литературы ХХ века.
Я вижу в Маяковском — и не только в нем, увы, преклонение перед силой, желание воспевать власть, готовность служить власти — и мне это абсолютно чуждо. Как и все футуристы, он воспевал насилие — и можно сколько угодно говорить о его личной ранимости, доброте и нежности — но стихи-то, стихи говорят о другом. А для нас сегодня важны прежде всего стихи.
И то, что Маяковский так легко принял революцию, не испугался волны насилия, а наоборот, приветствовал ее, — вот это мне трудно ему простить. Он не один был такой? Да, конечно, и от этого еще печальнее. А то, что его стихи, которые так легко запоминать и скандировать, повторяли сотни и тысячи, делает эту ситуацию еще печальнее.
А когда я смотрю на то, что происходит с нами сегодня, на невероятный взлет насилия и агрессивности — далеко не только на войне, то думаю, что даже самые прекрасные строки откликаются в моем сердце только в том случае, если их создатель — мог бы повторить за Пушкиным: и долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал, что в мой жестокий век восславил я свободу и милость к падшим призывал.
Маяковский так сказать не мог, и поэтому меня не интересует все его новаторство.
ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
