Записывать лекцию про Ельцина очень интересно по многим причинам.
Во-первых, ясно, что для человека моего поколения его жизнь — во всяком случае, ее вторая половина, — это не совсем история. Это часть моей жизни. Поэтому, конечно, мое отношение к Ельцину невероятно субъективно.
Очевидно, что для "отстраненного" исторического исследования в данном случае я совсем не гожусь, но с другой стороны, наверное, мои воспоминания, мое восприятие, неоднократное изменение моего отношения к Борису Николаевичу, — все это тоже часть истории.
Впрочем, я стараюсь всеми силами делать "поправку на прибор" и не забывать о своих пристрастиях и неприязнях. С другой стороны, невероятная противоречивость фигуры Ельцина во многом лишает нас сегодняшних — историков, политиков, журналистов, да и всех остальных, — какой-либо возможности отнестись к нему беспристрастно.
Ну и ладно. Оставим беспристрастность будущим поколениям, посмотрим лет через сто, как это у них получится.
Ну, а я-то, как я отношусь к Ельцину?
Извините за банальность — по-разному.
Когда-то он был для меня просто неким неизвестным числом, загадочной функцией, интересной, но непонятной. Потом — классным мужиком, делающим странные, но вызывающие восторг вещи. Еще чуть позже — главной надеждой, светом в окошке. Потом — моим президентом, вынужденным идти на жесткие меры ради будущей нормальной жизни. Еще через несколько лет — неприятным маразматиком, допускающим ужасные вещи, игрушкой в чужих руках.
Потом он умер. Потом я много раз приезжала в Ельцин-центр и каждый — КАЖДЫЙ — раз, заходя в зал, посвященный августу 1991 года, плакала. Смотрела на удивительный ролик, в котором самые разные — а сегодня Ох какие разные люди читают конституцию. С ужасом проходила по узкому, давящему, залитому кроваво-красным цветом коридору — залу с материалами о чеченской войне.
А потом выходила в огромный Зал Свободы, где захватывает дух от пространства, от картины Эрика Булатова, от общего впечатления — от всего.
И что бы то ни было, Ельцин для меня прежде всего человек, благодаря которому я могла хоть какое-то время дышать прекрасным воздухом свободы. Да-да, я знаю, что было потом, я знаю, что мы — и Борис Николаевич, и мы все — сделали с этой свободой.
И все равно — СВОБОДА! СВОБОДА! СВОБОДА! Она была. Искаженная, дурацкая, голодная, холодная, опасная, но была.
О Борисе Николаевиче Ельцине в новом выпуске "Уроков истории с Тамарой Эйдельман".
ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
