Еще в хрущевское время, вскоре после начала реабилитации жертв сталинского режима, стал формироваться образ правильного зэка. Который, несмотря на несправедливость, совершенную в его отношении нарушителями соцзаконности, остался верен советским идеалам. Несмотря на исключение из партии, считал себя коммунистом – и при случае мог участвовать в тайном партсобрании где-нибудь под елочкой, в перерыве между не столь уж обременительными работами. И был готов в любую минуту противостоять врагам советской власти, твердо зная, что она когда-нибудь отринет кучку авантюристов во главе с Берией и восстановит справедливость. Лучше, конечно, прижизненно, но даже если посмертно, то большой беды в этом нет. Беда – это разувериться в стране, народе, партии.
Уже практически в наши дни, когда только создавался позднее признанный иноагентом, а ныне ликвидируемый (потому что решение еще можно оспорить, но надежд на чудо почти нет) "Мемориал" (признан иноагентом в РФ), на смену этому образу стал продвигаться новый, более рафинированный. Самый яркий пример – книга "Отец Арсений" про вымышленного священника-зэка, получившая немалое распространение среди верующих. Ленинской партии и советских идеалов там уже нет – но их заменяют благостные истории про то, как суровые внешне (но добрые внутри) лагерные охранники приходят к Богу под влиянием проповеди и личного примера добра и милосердия, который демонстрировал им находившийся в узах иерей.
Этим образам противостояла страшная лагерная правда Солженицына и еще более страшная - Шаламова – при всем различии между этими писателями и их восприятия особенностей "века-волкодава". Правда без благостного всепрощения, без попыток создать очередную политкорректную версию трагедии. Именно эту бескомпромиссную правду отстаивает "Мемориал", считающий, что убийства не могут быть ничем оправданы. Формулировки типа "был культ – но была и личность", "Сталин многих расстрелял – но и патриаршество восстановил" для такого подхода полностью неприемлемы. Для "Мемориала" немыслимы никакие "да, но…", "с одной стороны так, а с другой этак" - и поэтому он вошел в непримиримое противоречие с "силовой" версией не только репрессий, но и советской истории в целом.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
