Современный мир становится миром страхов. Мир стал куда более безопасным и комфортным, несмотря на постоянные апелляции к славному прошлому. Джек Потрошитель на современных лондонских улицах уже невозможен – район Уайтчепел больше не является нищими трущобами, хотя и не принадлежит к богатым кварталам Лондона. Можно почитать Стивена Пинкера – он много об этом пишет.
Но мир стал более трепетным и психологически уязвимым. Сто лет назад исход армии Врангеля из Крыма расценили как образцовую операцию по эвакуации войск и мирного населения. Сейчас ее назвали бы катастрофой, потому что по разным причинам не удалось вывезти всех, кому угрожала опасность (и многие оставшиеся стали жертвами ЧК).
Конец 60-х годов в Америке – это время хиппи, борьбы за расовое равноправие и кризиса во вьетнамской войне. Но мало кто помнит, что это было время пандемии гонконгского гриппа, унесшего, по разным данным, жизни от 1 до 4 миллионов человек (причем более высокие цифры кажутся более правдоподобными из-за несовершенства статистики).
Сейчас, в условиях военных страхов, роль психологического фактора еще более выросла. Причем где-то на периферии эмоционального обсуждения оказываются серьезные вопросы. Это и необратимость решения. Если начать вести масштабную классическую (не гибридную) войну, то нельзя признать ее небывшей. Обсуждаемая война не может быть локальным пограничным конфликтом - ставки здесь совсем другие.
Это и общественный фактор. Население России демобилизовано, устало от стагнации и пандемии, и в нынешних условиях мобилизовать его для перенесения неизбежных тягот, связанных с войной и ее последствиями, крайне сложно. Причем демобилизация имеет не столь очевидную оборотную сторону – договоренность с США относительно части требований России будет воспринята обществом положительно (для одних они станут явным успехом, другие вздохнут "лишь бы не было войны"). Разочарования типа "как же так – не взяли Киев" останутся уделом явного меньшинства.
Это и самое главное – а чего, собственно, хочет российская сторона в случае, если все выдвинутые требования не будут приняты (а этого не произойдет)? Вернуть Украину – но как это сделать имеющимися силами и средствами, притом, что у современной России не было опыта занятия и, тем более, удержания заведомо недружественной территории. "Округлить" ДНР-ЛНР и пробить дорогу в Крым? Но в этом случае (помимо санкций) военное сотрудничество Украины с НАТО расширяется, а контингенты НАТО усиливаются не только в Румынии и Болгарии, но и в Польше, и в странах Балтии. И что в таком случае делать – воевать уже с НАТО? Это из художественной литературы.
Представляется, что Россия, несмотря на всю жесткость риторики и ультимативные интонации, все же выступает с запросной позицией, рассчитывая на реальные договоренности по снижению рисков, которые она в стратегической перспективе воспринимает всерьез. В случае же неудачи вероятны обратимые решения вроде размещения ядерного оружия у границ НАТО при максимальном расширении военного сотрудничества с Беларусью (батька вряд ли будет в восторге, но свобода маневра у него уменьшилась). Или знаковые шаги по дальнейшему сближению с ДНР-ЛНР.
Можно ли совершенно исключить срыв в жесткую конфронтацию, включая силовой сценарий? В условиях сильнейшего недоверия полностью исключать ничего нельзя, но все же не стоит гипертрофировать страхи.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
