Все смерти генсеков я прожила равнодушно. Начиная с диалога с тогдашним мужем: "Ты тут сидишь и ничего не знаешь" - "Ой, ну что там у них может быть нового, Брежнев, что ли, помер?". И впрямь оказалось, помер.
В день брежневских похорон я стояла в огромной очереди в ломбард на Петроградской, сдавала обручальное кольцо (с тех пор у меня нет обручальных колец, выкупить тогда не смогла, ну и фиг с ним, решила). Ломбарды были адским, унизительным заведением. На очередь убивался целый день, каждые пару часов были технические перерывы, потом обеденный, а в связи с этими похоронами еще и всесоюзная 5-минутная траурная пауза. А очередь стоит на улице под моросящим дождем. Потому что люди, которым нечего жрать, закладывают жалкое золотишко, и деваться некуда. Один мужик сходил домой, рядом жил, телевизор глянул и сообщил очереди: "Тьфу,б.., у них и хоронить-то не умеют, гроб уронили, а ты тут торчи з-за него под дождем".
Когда умер Андропов, я заметила это по музыке в радиоточке. Я в те времена была замученной молодой мамой в коммунальной квартире и все делала под радио, ленинградское радио бесило меньше, чем общесоветский телевизор, по которому я смотрела только футбол. По радио же было приличное литературное произношение, неплохие радиоспектакли и детские передачи. Ну и новости. А когда политбюристов (не только генсеков) хоронили, было много классической музыки. И это мне нравилось.
О смерти Черненко мне утром сообщила однокурсница, сидевшая с ребенком на больничном, которой сообщила еще одна однокурсница, которая сидела с ребенком в декрете. Правительственное же сообщение прозвучало по радио значительно позже, в середине дня.
Через некоторое время я записываю в дневнике среди всякой рутины и лютой тоски: "К власти пришел Горбачев, ему 54, считается молодой, "тронная речь" почти пристойная, поглядим".
Потом был Чернобыль, потом мне было ни до чего, а надо было, хоть ты умирай от дикой черной боли, кормить и растить детей. Потом я пошла работать в клинику - в институт Поленова и заодно учиться на медсестру. Ветры перемен там в институте шастали в лице всяких парторгов и профоргов, которые в основном мешали нам, в том числе и беспартийным (вроде меня), работать, а работа была тяжелая, отделение хирургии сосудов головного мозга. Время от времени меня просят почитать тогдашнее ироническое стихотворение, по мне довольно мрачное):
Без пятнадцати три
Перестройка, ремонт, хозрасчет,
Дождь идет и метели метут -
На себя все стихии влечет
В центре города наш институт.
Как-то раз в довершение бед
Отключали электрики свет.
С той поры, сколько раз ни смотри,
На часах без пятнадцати три.
Погасили, зажгли фонари -
На часах без пятнадцати три.
План горит или план не горит -
Все равно без пятнадцати три.
С этой самой фатальной поры
Удивляется всяк новичок:
Все гадают - был ядерный взрыв
Или мощный подземный толчок?
Широка ты, родная страна,
Где-то полночь глуха и темна,
Где-то утренний трепет зари-
А у нас без пятнадцати три.
А вчера, без пятнадцати три,
Наш парторг, на собрание мчась,
Подбегает и мне говорит,
Что настал обновления час:
- Завтра будет научный доклад
О движеньи вперед и назад.
Не опаздывай, детка, смотри!
Приходи без пятнадцати три.
И только через несколько лет вдруг появилось очень смутное ощущение, что весь этот СССР, в том числе вместе с Горби (простите, поклонники - впрочем, и особо крупным извергом я его не считаю, по российским меркам так ваще), таки не вечен. И что можно к этому даже немножко приложить руку.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
