Алексей Навальный посвятил свое последнее слово в суде проповеди Евангелия, что потрясло российскую общественность. Наконец-то Евангелие прозвучало не в качестве казенного и практически бессмысленного официоза, но как живое слово.
И напомнило мне это давнюю историю одного моего стихотворения.
Шёл 1984 год.
Чего только не пишут неофициальные поэты. А мне не пишется.
В моду входит и мощно утверждается в ней — неофициальной поэзии — неоклассицизм, пришедший на смену всяческому сюру.
А чего? Мне нравится. Только ведь это не мое. Как читателя — очень даже мое. А как автора — ну нисколько. Да и какой в Одессе неоклассицизм?
Правда, главному признанному поэту Одессы Юрию Михайлику неоклассицизм удается. Но на то Михайлик и поэт, что его неоклассицизм как бы отрицание отрицания.
"В Одессе конных памятников нет" — этими словами начинается одно из его стихотворений. Поэтическая констатация того, что настоящий классицизм из этого воздуха никогда родиться не сможет.
И что же мне делать? Решаю, конечно, не я.
И вот иду я зимним одесским днем по неуютной в это время 1984 года одесской улице, и в ушах зазвучало начало чего-то, причем сразу в готовом виде:
Хорошо на свете этом,
Если только знаешь как
В жизнь пришел ты: по билету,
Зайцем, волком, просто так.
Я ж не ведаю иного,
Кроме логики такой:
Есть собор Петра Святого,
Значит Петр был святой.
Вроде бы живенько, игриво. Но к чему?
В тот вечер сел за стол, и тут же досочинилось.
Ну и куда теперь с этим?
Ну совершенно не в духе ничего того, что в мейнстриме неофициозном, об официозе не говоря.
Недолго думая, отправил эти стихи Ольге Рожанской, чтобы, возможно, разобралась, и стал не без трепета ожидать ответа из Москвы. Поэзию Ольги тогда еще мало кто знал. Но только не я. Сегодня поэзию Рожанской считают религиозной и православной. Как по мне, её поэзия, что тогда, что сейчас, прежде всего поэтична.
Ответ через неделю получил восторженный, но с вопросом: "Но что же это? Новый "Сатирикон"?"
В том-то и дело, что откуда же я знал, но признание ободрило. И отправился я с этим стихотворением поступать в студию Михайлика, еще не будучи с Михайликом знаком.
Стихотворение вызвало известное замешательство. Но меня приняли после достаточно необычного обсуждения, на котором ныне известная поэтесса Ольга Ильницкая даже заявила, что я — это не я, чем повергла в шок всех, и меня в первую очередь, потому что я Олю, давнюю мою знакомую по семидесятым годам, тоже не узнал в обстановке окончательной победы Застоя в отдельно взятой стране. Кто это такая, которая говорит мне, что я — не я?
Разобрались, слава Богу.
А потом пришла Перестройка, и это стихотворение в 1987 году было прочитано на Одесском радио не мной, а артистом.
А что? Мне понравилось.
А через год Ольга Рожанская сказала, что пора эти стихи пристроить в хорошее место, и отправила их с оказией в максимовский "Континент", где их напечатали.
Увидел я этот номер "Континента" уже в Израиле.
И вот после очередного суда над Алексеем Навальным, кажется, начинаю понимать, к чему эти стихи были посланы мне в таком уже далеком 1984 году.
ПЕСНЬ ГЛУПЦА И НЕ ПРОРОКА
Хорошо на свете этом,
Если только знаешь как
В жизнь пришел ты: по билету,
Зайцем, волком, просто так.
Я ж не ведаю иного,
Кроме логики такой:
Есть собор Петра Святого,
Значит Петр был святой.
Он рыбачил в Палестине,
Исповедовал Закон
И до времени в помине
Знать не знал, что Петр он.
Озаренье, что проклятье —
В дом его пришла беда:
В непорочное зачатье
Он поверил навсегда.
Знать, работать надоело
Или просто ротозей,
Но отметим ради дела —
С ним одиннадцать друзей.
Есть у них руководитель —
Даром, что учен на вид —
Ходит, вы меня простите,
И такое говорит!
Говорит: "Пришла эпоха —
Вся страна пойдет под суд..." —
Дело ясно: кончит плохо,
В лучшем случае распнут.
Их не трогают покуда,
Образумится, даст Бог,
Тот же Петр или Иуда —
Я, конечно, не пророк.
Но болтать, что мир расколот
Совершенно ни к чему —
Разве Ирод был за голод,
За войну и за чуму?
Правил он рукой железной,
Рассерчав, казнил подчас —
Ирод он! Но неизвестно,
Что получится у вас.
Пусть поверят вам на слово,
Что у Бога три лица,
Что досье в аду готово
На любого мертвеца.
Пусть начнут друг друга люди
Как самих себя любить —
Хуже, может быть, не будет,
Даже лучше может быть.
Только что гадать, ей-богу,
Как нам жить наоборот —
Возвращайтесь в синагогу,
Не нервируйте народ.
Ненадежней нет покрова,
Чем нависшие века...
Есть собор Петра Святого,
Да и Павла есть пока.
1984.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
