…Года полтора тому назад, летом, он медленно шел по проезду Художественного театра, в лазоревом сюртуке с искрой и в шейном платке цвета, про который, клянусь, я не знаю, как он называется. Я сидел за столиком кафе, он подошел посмотреть меню. Увидел меня, поздоровался, сказал что-то приветливое… Пригласил приходить в свой театр, о чем-то спросил, поглядывая по сторонам...
Я был ему не особо нужен, конечно. Он просто "держал зал". Он был в центре внимания и кайфовал от этого. А на него, разумеется, смотрели всем кафе и улицей — даже те, кто понятия не имели, что это Виктюк. Просто — пожилой ласковый господин в лазоревом сюртуке и шейном платке немыслимой расцветки. Нездешний господин!
Artist — в нерусском значении и написании этого слова, разумеется.
Художник, то есть.
На его место никто не придет, потому что это было только его место, конечно.
Прощайте, дорогой Роман Григорьевич..."
Светлана Соколова:
"Как-то раз в интервью Роман Виктюк сказал про сегодняшнюю жизнь в России: как будто смотришь из окна квартиры во двор сумасшедшего дома.
Сегодня он умер. Здравомыслия в России всё убавляется и убавляется".
Геннадий Смирнов:
"Когда-то, в какой-то уже совсем другой жизни, Роман Григорьевич Виктюк перевернул мои представления о театре — что можно, чего не нужно, как это должно выглядеть да и вообще зачем все это. Думаю, он это весело проделал с огромным числом людей с обеих сторон сцены.
Не сказать, что мы этому его веселью — когда счастливому, а когда и трагическому — все немедленно научились, нет. Но зато мы видели, что такое возможно. И что еще и не такое возможно.
Спасибо, Роман Григорьевич. Ничего не исчезнет. Оно все здесь, здесь".
Александр Горбенко:
"Он был вечно молод и ушёл таким же молодым.
Помню, как в феврале 2016 года, Роман Григорьевич приступил к репетициям в (наконец-то!) своём театре. Его выписали из больницы и он работал с актёрами на репетициях спектакля, где все роли исполняются, что называется, на разрыв аорты! Это совершенно сумасшедший спектакль по Т. Уильямсу "Однажды прошлым летом". Я невольно думал, наблюдая за ними, что при такой нагрузке, при такой самозабвенности и страсти, человека, только что выписавшегося из кардиологии, надолго не должно хватить. А он успел поставить ещё несколько спектаклей после этого!..
И ещё у него очень болело сердце за любимую Украину, это я знаю точно..."
Александр Федута:
"Помню, в годы перестройки по телевизору показывали какой-то странный телеспектакль. Звезды советско-российской режиссуры читали протокол собрания режиссеров 1930-х годов по случаю приезда в СССР звезды китайского театра Мэй Ланьфаня. Олег Ефремов читал за Станиславского (ну, иначе и быть не могло). Юрский был Мейерхольдом. Виктюку выпал Таиров.
Хорошо читали...
Виктюк и по жизни был не только режиссером, но и актером. И Таирова я помню в его исполнении.
Теперь Романа Виктюка нет...
RIP".
Андрей Роменский:
"Служанки" были для меня, провинциального паренька, приехавшего в Москву учиться— просто разрывом мозга. Я был на них десяток раз, пробираясь всеми законными и незаконными способами. Как и Жванецкого, как и Джигарханяна — такого второго уже не будет... R.I.P".
Катя Шагалова:
"Роман Григорьевич Виктюк. Для меня это крайне много. Мама работала в театре Киноактера и привела меня на тех самых, с "золотым" составом "Служанок". Мне было 12 , но не было вопросов. Конечно, понятно было мало что, но что есть низость и как она маскируется, я именно в тот раз поняла. Впечаталось в кожу. И много раз меня спасло...
Спустя много лет, на одном умном шоу, я встретилась с Романом Григорьевичем. И я хотела ему сказать, что очень благодарна за это. В гримерке общей подошла, открыла рот уже, а он в красивом пиджаке шутил с кем-то и я закрыла рот обратно. Потом, все же, его подкараулила и сказала спасибо. Он меня обнял и не запомнил, конечно, и был блестящим, как всегда. Всех положил на лопатки в умном шоу.
А я всегда помню, что: "В "Служанках" должны играть мужчины. Именно мужчины." И это так. Единственный спектакль, который могу смотреть бесконечно...
Мастер, Волшебник... Спасибо..."
Константин Лучина:
"Помню, Радзинский рассказывал, как знаменитый Эфрос ставил его пьесу и на репетицию попросился студент с режиссерского. И вот идёт репетиция — и ничего не получается. Вроде всё правильно, а нерва нет. И Эфрос это видит, и актеры, а в чем дело — непонятно. И уже ближе к концу он, вероятно, от отчаяния, спрашивает студента — ну, что скажете? И студент говорит — не знаю, как-то медленно всё. Что за ерунда, — думает Эфрос. — Нормальный темп. Но всё же говорит актерам — давайте побыстрее. Те тоже удивлены, но выполняют указание. И происходит чудо. Пьеса оживает. — Ещё быстрее, — кричит Эфрос. Потом ещё. И спектакль наконец начинает получаться. Потрясенный Эфрос спрашивает студента: Как Вас зовут, коллега? И тот отвечает: Виктюк. Роман Виктюк.
Может, это и байка. Но красивая.
Светлая память".
Мария Снеговая:
"Уходят шестидесятники:
Виктюк — 84,
Джигарханян — 85,
Жванецкий — 86.
RIP".
Юрий Милюков:
"Служанки — его вершина! Но были и другие гениальные спектакли — С любимыми не расставайтесь, Уроки музыки, Валентин и Валентина, Царская охота, Татуированная Роза, Квартира Коломбины, Сон Гафта, Двое на качелях, Рогатка, Саломея, Мою жену зовут Морис, Нездешний сад Рудольфа Нуреева, Федра, и наконец, Реквием по Радамесу с великими дивами Еленой Образцовой и Верой Васильевой.
Ушла великая эпоха Театра, гений чистой красоты, талантище.
Какая ж подлая Крыса, это 2020 год, забирает подряд великих — Жванецкий, Джигарханян, Виктюк...
Всем было 85+-1
Светлая память!"
Марина Давыдова:
"Бывают артисты милостью божьей. Виктюк был милостью божьей режиссером. Не в том смысле, что он ставил спектакли, хотя он их, конечно, ставил, и некоторые из них были упоительны, пленительны, беззастенчиво эротичны, а в том смысле, что буквально всё вокруг него в радиусе нескольких метров немедленно становилось театром.
Я знаю постановщиков куда более мощных, глубоких, великих, чем он, но никто на моей памяти не обладал этой волшебной силой превращения самой жизни в бурлеск, в кафе-шантан, в клоунаду, в бесконечный праздник. Тому, кто не оказывался в поле его притяжения, уже сложно будет объяснить, как это происходило. Как он выходил на завтрак в гостинице в своем очередной невероятном пиджаке, и унылая реальность из черно-белой становилась цветной. Как ты, сам того не желая, начинал играть роль в его искрометных на глазах сочиняющихся эскизах.
Самыми великими его спектаклями были, конечно же, его репетиции. Я попала на них еще студенткой (в "Современнике" шла работа над "Квартирой Коломбины" по пьесам Петрушевской) и хотела, чтобы они никогда не кончались, чтобы никакой премьеры вообще не было, а был только вот этот фейерверк острот, шуток на грани фола, бесконечного артистизма. Никакое самое бранное слово в устах Виктюка никогда не звучало как оскорбление, никакое самое скабрезное сравнение не казалось пошлостью. Я не понимаю, как он этого добивался, но ты плавал в бесконечном море его обаяния и не хотел выплывать на берег. Ты плавал в море любви, которая все искупала.
Не знаю, открыл ли он мне какие-то тайны жизни, но радость жизни он явил как никто.
Спасибо за эту радость, маэстро!"
Флора Мази:
"Р. Виктюк... Единственный творец , кому подвластно было менять реальный мир по своей воле. Подвластна оказалась ему и другая рокировка. Уходят учителя, что же с нами будет... Как вписаться в этот Мир, скучный, поверхностный и злой..."
Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter
Уважаемые читатели!
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны»)
Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция