17 июня 1789 года произошло то, что можно было теоретически ожидать, — те, кто должны были подчиняться, подчиняться перестали… А ведь все начиналось так красиво.
5 мая 1789 года в Версале собрались Генеральные Штаты — освященное традицией собрание представителей трех сословий — духовенства, дворянства и буржуазии. Ликование по всей стране было огромным — казалось, что теперь все проблемы наконец будут разрешены. Страшный дефицит бюджета закроется, налоги распределят между всеми сословиями по справедливости и перестанут обрушивать всю их тяжесть на третье сословие — и вообще, теперь все будет хорошо.
Графа Мирабо, великого оратора и знаменитого защитника народа, которого дворянство отказалось избирать, в Генеральные Штаты отправило третье сословие Прованса, его еще торжественно провожали до границ провинции. Все ожидали чудесных перемен.
Генеральные Штаты, которые во Франции были впервые созваны королем в начале XIV века, к 1789 году были полузабытым учреждением — последний раз их созывали в 1614 году, а после этого усиливавшейся королевской власти помощь или хотя бы совет общества были не нужны. А вот теперь, когда Франция оказалась в тисках жесточайшего финансового кризиса, помощь понадобилась.
Но вот беда, как только депутаты после благодарственного молебна торжественно начали свои заседания в огромном королевском Зале малых забав, выяснилось, что они не для забав съехались со всей Франции. Очень быстро начались споры из-за регламента ( каждый раз, когда рассказываю об этом, вспоминаю 1989 год, тоже май–июнь, Первый съезд советов — и тогдашние споры о регламенте. Бывают странные сближенья).
По традиции, шедшей из глубины веков, сословия в Генеральных Штатах заседали по-отдельности. То есть духовенство отдельно принимало решение, дворянство отдельно, третье сословие отдельно — таким образом голосование сводилось к трем голосам. И было понятно, что если, скажем, на предложение перераспределить налоги дворяне и священники ответят "нет", то мнение буржуазии уже никакого значения иметь не будет. Именно поэтому депутаты от третьего сословия начали требовать общих заседаний — и так как их было больше, чем от первого и второго вместе взятых, и среди священников и дворян их тоже многие поддерживали, то исход любого голосования оказался бы совершенно другим.
И конечно же, король этого не хотел. И конечно же, им это не разрешали делать. А они решили, что все равно сделают. Аббат Эммануэль-Жозеф Сийес, прославленный своей брошюрой "Что такое третье сословие?" ( "Что такое третье сословие? — Всё. — Чем оно было до сих пор? — Ничем. — Что оно требует? — Стать чем-нибудь"), предложил 17 июня переименовать Генеральные Штаты. Решено было назваться Национальным собранием — а значит, считать депутатов представителями не отдельных сословий, а всей нации. Так и сделали.
20 июня депутаты, явившись на заседание, обнаружили, что Зал малых забав закрыт — им предлагалось разойтись, пока король не призовет их снова. А они не разошлись. Несмотря на дождь депутаты (, а их было около тысячи!) пошли по Версальскому парку, обнаружили огромный пустой зал "для игры в мяч" — и там дали торжественную клятву не расходиться, пока не выполнят свой долг. 23 июня к депутатам теперь уже Национального собрания явился король, который заявил, что заседания будут проходить по-старому. После его ухода обер-церемониймейстер Анри-Эврар де Дрё-Брезе приказал собравшимся исполнить повеление короля. И вот тут выяснилось, что графа Мирабо выбирали не зря.
Скромные торговцы и нотариусы, может быть, испугались бы и разошлись, а аристократ Мирабо вышел вперед и своим громовым голосом (важная черта политика в домикрофонную эпоху) произнес: "Передайте вашему господину, что мы собрались здесь по воле народа и что нас нельзя удалить иначе, как силой штыков!"
И король уступил. И на самом деле Французская революция началась с этих дней и с этих слов, а вовсе не с куда более знаменитого взятия Бастилии. Она началась с того момента, когда люди перестали подчиняться королю.
Сегодня можно сказать: вот, не созвал бы Людовик Генеральные Штаты, не дал бы слабину, а уж созвав, не позволил бы им заседать всем вместе, и не было бы ни взятия Бастилии, ни последующих бурь, ни казни короля, ни якобинского террора. Людовик XIV говорил: "Государство — это я!" и правил как хотел, а Людовик XV вообще считал: "После нас хоть потоп!" — и тоже спокойно прожил жизнь. Точно так же можно сказать — не начал бы Горбачев перестройку, не созвал бы Первый съезд советов, не появилась бы Межрегиональная депутатская группа, и дальше бы ничего не было, и сидели бы мы сейчас в Советском Союзе, бегали по магазинам в поисках того, что "выбросили", а по вечерам читали самиздат.
А можно сказать по-другому: созвал бы Людовик Генеральные Штаты на десять лет раньше, провел бы реформы быстрее, наверное, все равно рвануло, так же, как в конце концов рвануло бы и в СССР, но только — могло бы все пройти спокойнее, не было бы еще такого напряжения, такой бури, действовал бы король по собственной "доброй воле", а не под давлением обстоятельств и общества, — глядишь, и голову сохранил бы на плечах.
Не получилось. Людовику XVI отрубят голову в 1793 году, всего через неполных четыре года после того, как Генеральные Штаты объявили себя Национальным собранием. Граф Мирабо станет великим революционером, а потом, уже после его смерти окажется, что он пытался тайно давать советы королю, и его объявят предателем. Дрё-Брезе сумеет тайно покинуть страну, вернется только после окончания революции — и снова станет обер-церемониймейстером. А аббат Сийес больше почти ничего не сделает за революционные годы и на вопрос о том, что же он делал во время революции, ответит: "Я оставался жив".
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
