Подрабатывал я в середине 90-х в одной небольшой журналистской конторе. После рабочего дня сотрудники часто сидели на маленькой кухоньке полуподвального офиса и предавались чисто русской забаве – страстным философским и политическим дебатам под обильные возлияния.
Был там у нас один молодой человек. В Перестройку – юный восторженный демократ и либерал. Однако столкновение с реалиями 90-х заставило его поставить юношеские идеалы под сомнение.
Либеральный демократ, разочаровавшийся в демократии и либерализме, редко задерживается на сравнительно умеренном "цивилизованном консерватизме". Чаще он начинает неудержимо сползать все дальше "вправо" – к откровенному мракобесию. Если человек "сдает" какие-то фундаментальные вещи из своих первоначальных жизненных установок, он оказывается легкой добычей дурной болезни, которая прогрессирует и в конце концов сжирает его целиком.
На примере нашего героя я наблюдал развитие этой дурной болезни в режиме реального времени. Отвергнув либеральную демократию как обман и манипуляцию, он отверг фундаментальную основу либерально-демократической системы ценностей – принцип равенства. И естественным образом пришел к идее "власти избранных". Сначала "топил" за некую "меритократию", заем перешел к концепции "диктатуры технократов". Всё должны решать профессионалы. Но и на этой позиции он долго не удержался. Съехал к православно-самодержавной монархии.
Мракобесие наступало в душе нашего героя по широкому фронту, охватывая все новые стороны общественного бытия. Он начал настаивать на принудительной проверке школьниц на предмет сохранения девственности. А если что не так – сообщать родителям и ставить на учет в детскую комнату милиции. Дальше он выдвинул вообще экзотическую идею: запретить любую музыку, кроме симфонической (ну и, разумеется, церковной). Ибо разрушает психику и традиционные ценности.
Надо ли говорить, что православно-самодержавная монархия оказалась неотделима от имперства. Со всем джентельменским набором великодержавно-шовинистических лозунгов XIX века. Как-то я застал его доказывающим с пеной у рта, что "Константинополь должен быть наш". И решил его слегка подколоть. Просто пошутил. Сказал: "Что ж ты так скромничаешь – Константинополь? Бери выше – Иерусалим должен быть наш!"
Еще раз: я просто пошутил. Съязвил. И не придал большого значения тому, что парень вдруг примолк и как-то задумался. А недельки через две он уже бодро развивал целую концепцию. Мы, православные – единственные законные наследники изначального христианства. А посему всё, что связано с изначальным христианством – наше по определению. И вообще, Иерусалим – исконный русский город.
Лишь много позже я познакомился со знаменитым клипом другой жертвы этой поганой болезни – несчастной Жанны Бичевской. С тем самым, где она на фоне низвергающегося купола горящего Капитолия поет: "Наш Босфор державный, наш Константинополь и святыня мира Иерусалим!" Назло Европам, "хазарам" и масонам. Сколь бы ни был талантлив человек, но если уж заболеет этой дурной болезнью, из-под всех его талантов в сухом остатке рано или поздно вылезет рожа погромщика-лабазника, пахнущая водкой с луком пополам.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
