В начале ХХ века женщинам в Англии ( и не только там) жилось не слишком весело. Жизнь их была ограничена миром дома и семьи, учиться, конечно, девушки из богатых семей могли, но не слишком много и в основном дома – все главные университеты их пока что не допускали. Когда в Кембридже в очередной раз решили, что обучение в университете не для девиц, то ликующие студенты повесили на одном из зданий в центре города велосипед, символ тогдашнего раскрепощения женщин: вот вам, катайтесь, а учиться все равно не будете.
Нет образования – нет и работы. Женщина могла быть служанкой в трактире или горничной в богатом доме, образованная девушка – гувернанткой. Все попытки прорваться в другим профессиям встречались в штыки – это что же, я заболею, а меня дама будет осматривать?
Нет работы – нет денег. Женщины не только не могли зарабатывать сами. Даже теми деньгами или недвижимостью, которую они получили в наследство или в подарок, распоряжался муж или отец. Зачем хрупким созданиям отягощать себя грубыми финансовыми проблемами?
Женщина – "ангел в доме" - так называлось знаменитое стихотворение викторианского поэта Ковентри Патмора, описывавшего хрупкую, нежную и такую беззащитную жену, единственный смысл жизни которой – угождать своему господину. Англия, кстати, была последней из протестантских стран, где разрешили развод. В начале ХХ века для того, чтобы развестись, мужчине было достаточно привести доказательство измены жены. А вот для женщины измена мужа не была основанием для развода. Ну и что, что изменяет? Подумаешь! Вот если ты докажешь еще жестокое обращение с тобой, тогда судья подумает.
Ну и конечно, женщинам не нужны политические права. Как она будет голосовать, если ее ум не приспособлен к решению сложных задач, а ее чувствительность помешает ей принять правильное решение? К тому же в Англии очень неохотно предоставляли право голоса всем (независимо от пола), кто находился в зависимости – хозяин прикажет слуге голосовать так, как ему надо, работодатель – рабочему, а муж – жене.
Но к концу XIX века подавляющее большинство английских мужчин уже имело право голоса – а вот женщины все еще оставались бесправными "ангелами в доме". И тогда все большую силу набирает движение суфражисток – женщин, боровшихся за предоставление им избирательных прав. Сначала харизматичная Эммелин Панкхерст возглавила мирную борьбу женских организаций – они раздавали листовки, писали воззвания, бомбардировали парламент письмами – над ними только смеялись.
Вот до этого момента я абсолютно на их стороне, и у меня вызывает огромное уважение их отвага, целеустремленность и готовность отстаивать свои права.
В какой-то момент миссис Панкхерст – и особенно ее радикально настроенные дочери – решили, что мирные средства явно не работают. Они начали приковывать себя к перилам парламента, громить витрины в центре Лондона, поджигать дома, плевать в лицо полицейским, разгонявшим их митинги.
Здесь, конечно, уже труднее сказать, что я полностью на их стороне, но во всяком случае, я понимаю, почему так произошло, и ясно вижу, что ожесточение женщин было вызвано жестокой и консервативной политикой властей. И конечно, радикализация протеста вызвала и радикализацию наказаний.
Суфражисток (или суфражеток, как сначала презрительно, а потом с уважением называли сторонниц радикальных действий) начали арестовывать. В ответ они объявляли голодовки. Тогда их стали подвергать мучительной процедуре искусственного кормления. В 1913 году был принят закон, который тут же прозвали Законом о кошках и мышках – голодавших женщин выпускали из тюрьмы, а как только они поправлялись, арестовывали снова. Некоторые успевали убежать, но так поступали далеко не все.
4 июня 1913 года суфражистка Эмили Дэвисон выбежала на скачках в Дерби на беговую дорожку с флагом Женского социального и политического союза в руках, попала под копыта коня, принадлежавшего королю Георгу V и через несколько дней умерла. Другая суфражистка – Мэри Ричардсон, по ее словам присутствовала при этом трагическом событии. Как она утверждала, разъяренная толпа пыталась ее избить и она с трудом спаслась, укрывшись в здании вокзала.
Ричардсон была пылкой сторонницей Эммелин Панкхерст. Она работала в книжном магазине при женском издательстве, и ее очень угнетали непристойные замечания приходивших в магазин мужчин и их грубое поведение.
10 марта 1914 года Ричардсон пришла в Национальную галерею в Лондоне и нанесла несколько ударов ножом по картине великого художника Диего Веласкеса "Венера перед зеркалом". Венера была выбрана конечно не случайно – сегодня сказали бы, что Ричардсон выступила против превращения женщины в сексуальный объект. Сама она объяснила свои действия так: "Я хотела уничтожить картину, изображающую самую прекрасную женщину, какую знает мифологическая история, в знак протеста против того, что правительство уничтожает миссис Панкхерст, самую прекрасную женщину в современной истории".
И вот здесь я задумываюсь? Я прекрасно понимаю значение борьбы этих женщин, мне нравится Эммелин Панкхерст, я могу представить, как унижение и бесправие довели Мэри Ричардсон до радикальных действий. Но Венера? Но Веласкес? Зачем?
И тут я вспоминаю все современные разборки, "личные дела" престарелых знаменитостей, травлю, иски, за которыми во многих случаях стоит просто желание прославиться или получить деньги… И думаю о том, как выступления оголтелых "защитниц женщин" мешают решению реальных проблем домашнего и сексуального насилия, распределения гендерных ролей в семье, воспитания детей.
И хочется вслед за Городничим воскликнуть: "Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?"
Тем, кто сейчас в комментариях кинется разбирать мое личное дело, отвечать не буду. Скажу только одно – в 1932 году Мэри Ричардсон вступила в Британский фашистский союз и через два года была уже главой женского подразделения партии. Просто для сведения…
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
