Наше время породило интересный феномен: множество разных занятий и профессий обзавелись медийными "штатными представителями". Есть просто экономисты, и есть телевизионные экономисты. Есть поэты, и есть радиопоэты. Есть эксперты и телеэксперты. И т.д. Первые, как правило, занимаются своим делом, вторые больше работают в разговорном жанре. Типичный медийный литературовед нашего времени — Дмитрий Быков.
Пара его лекций о литературе, что я посмотрел на ютьюбе, не вызвала желания ознакомиться с его творчеством подробнее. Нельзя сказать, что они мне не понравились: будь я старшеклассником, пришёл бы от них в восторг. Это действительно замечательные в качестве школьно-литературной пропедевтики выступления, но я вышел из школьного возраста.
Простейшие парадоксы от противного, когда Джойс, Кафка и Пруст называются детскими писателями, а детские писатели — литературой для взрослых. Бойкость языка, необыкновенная лёгкость в мыслях, выбор тем по просьбам слушателей — всё это делается профессионально и отлично вписывается в формат двухчасовых еженедельных радиовыступлений для развлечения работающей в ночную смену публики. Однако профессионализм этот особый — "чего изволите", аналог мастерству ресторанных музыкантов, играющих всё от "Таганки" и "Рюмки водки на столе" до Эллингтона и Моцарта и превращающих любые произведения в усреднённый музыкальный продукт. Дмитрий Быков аналогичным образом обходится с произведениями литературы. Можно оказаться ниже заданных стандартов, можно выше, но в лице Дмитрия Львовича журналистское образование и работа школьным учителем нашли своё точное соответствие. В этом смысле его рассуждения о литературе эталонны.
Единственное, чего ему не стоит делать, — читать чужие стихи вслух: он очевидно не попадает в ноты. Но в целом невозможно отрицать ценности его популяризаторской деятельности и литературного просветительства, особенно на фоне всё более деградирующего школьного образования.
Иное дело — общественно-политическая деятельность Дмитрия Львовича. Здесь его успехи более сомнительны. Суть даже не в том, что он время от времени делает удивительные заявления, вроде уподобления высказываний Ксении Собчак публикации стихов Николая Гумилёва; в конце концов, все мы — кто чаще, кто реже — произносим вещи, за которые впоследствии бывает стыдно, и мы вынуждены признать это вслух. Плохо, когда на ошибках настаивают.
Недавно Дмитрий Быков высказался в защиту теперь уже бывшего министра культуры Мединского, сочтя, что тот подвергается травле. Можно было вновь списать это высказывание на особенности ночного формата, если бы не неоднократное уже обсуждение понятия "травля" и не настойчивое повторение его хорошими, но излишне простодушными людьми в значении, навязываемом телепропагандистами. Лучше всех, на мой взгляд, объяснил, что такое травля, Аркадий Бабченко. В его изложении она отнюдь не похожа на ситуацию, в которой оказался Мединский. Мне тоже уже доводилось писать здесь о "травле", и я не стал бы возвращаться к однажды сказанному, тем более что Виктор Шендерович уже прокомментировал высказывание Быкова. Однако за частностью кроется другая и важная проблема: бездумно повторяя эвфемизмы госпропагандистов, мы встраиваемся в навязываемый ими дискурс и тем самым соглашаемся играть по чужим правилам.
"Хлопок" вместо "взрыв", "реновация" вместо "снос жилья", "оптимизация" вместо "закрытие больниц и поликлиник", "полигон" или даже "экотехнопарк" вместо "мусорная свалка" и т.д. Подмены понятий влекут последствия более серьёзные, чем кажется людям, не восприимчивым к нюансам языка. Древние римляне говорили, что проникнуть в суть явлений невозможно, не дав им сперва точных определений. Подмена понятий не всегда столь невинна, как при появлении в магазинах "котлет домашних" или "разливного пива" в бутылках. Думаю, что большинство читателей вообще не видят в этом ни малейшей проблемы и даже не понимают, о чём идёт речь. Проблема, однако, становится более отчётливой, когда подкинувших наркотики полицейских привлекают к ответственности за "превышение полномочий", звук пластиковой бутылки, падающей на асфальт, признаётся "угрозой здоровью", и встаёт в полный рост, когда многомиллионный геноцид называют "окончательным решением вопроса".
Согласившись стать публичным политиком, Мединский обязан был предвидеть последствия. Он был совсем плохим министром, поэтому высказывания о нём огромного количества людей не искажают действительности, а всего лишь соответствуют предмету. Некоторые из них вполне терминологичны.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
