Осип Мандельштам поплатился жизнью за стихотворение "Мы живем, под собою не чуя страны…". Стихотворение о Сталине, написано в 1933-м году. Там есть такие строки:
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
Как-то по советскому телевидению показали мультфильм по сказке Чуковского "Тараканище". То ли благодаря Мандельштаму в моей памяти уже утвердилось это поэтическое сравнение, то ли "вождь всех времен и народов" действительно походит на вышеназванное насекомое, но только я невольно вздрогнул, услышав такие строчки:
Вдруг из подворотни
Страшный великан,
Рыжий и усатый
Та-ра-кан!
Таракан, Таракан, Тараканище!
Мне показалось, что сквозь экран проступает усатая личность, и я даже поежился — от страха за Чуковского, недоумевая, как в те времена эта, пусть детская, сказка, не вызвала никаких ассоциаций у литературных начальников, от бдительности которых зависели их собственные жизни. А ведь тогда можно было поплатиться за более невинные вещи. К тому же стихотворение не раз исполнялось по радио.
И самое страшное здесь даже не во внешнем сходстве усатых физиономий, а то, что дальнейшие события детской сказочки очень напоминают тогдашнюю реальность, переложенную автором на сатирический, я бы сказал, ёрнический лад, что, конечно, усугубило бы вину Чуковского, прояви кто-нибудь из охранителей должную бдительность и смекалку. Представьте себе атмосферу всеобщей подозрительности и страха тех времен, в том числе за каждое сказанное слово, и давайте вместе пробежим по дальнейшим событиям этой детской страшилки:
Он рычит, и кричит,
И усами шевелит:
"Погодите, не спешите,
Я вас мигом проглочу!
Проглочу, проглочу, не помилую".
Звери задрожали,
В обморок упали.
Далее Гиппопотам призывает всех зверей сразиться с чудовищем, и те, пристыженные, кидаются в бой.
Но, увидев усача
(Ай-ай-ай!),
Звери дали стрекача
(Ай-ай-ай!).
По лесам, по полям разбежалися:
Тараканьих усов испугалися.
И вот "быки и носороги", другие сильные, никого не боявшиеся звери, теперь, руководствуясь принципом "мы врага бы на рога бы, только шкура дорога", забились во всевозможные щели:
Только и слышно,
Как зубы стучат,
Только и видно,
Как уши дрожат.
Не могу понять, как не пробили, не осенили хоть чьи-нибудь литературно-охранительные мозги такие вот "итоговые" строчки:
Вот и стал Таракан победителем,
И лесов и полей повелителем.
Покорилися звери усатому.
Да от такой издевки бдительные цензора должны были сами задрожать и в обморок упасть!
А он между ними похаживает,
Золоченое брюхо поглаживает:
"Принесите-ка мне, звери, ваших детушек,
Я сегодня их за ужином скушаю!"
Первой заподозрила, что "король голый" прискакавшая Кенгуру:
"Разве это великан?
(Ха-ха-ха!)
Это просто таракан!
(Ха-ха-ха!)
Таракан, таракан, таракашечка,
Жидконогая козявочка-букашечка!"
После этого развязка, по законам жанра, стала неминуемой. В отношении этой сказки литературное начальство явило удивительную для тех времен потерю бдительности. В какой холодный пот его должно было бы бросить при чтении такого вот конца страшного Таракана, причем, заметьте, от клюва прилетевшего из-за бугра, то есть синего лесочка, воробья:
Прыг да прыг!
Да чик-чирик,
Чики-рики-чик-чирик!
Взял и клюнул Таракана,
Вот и нету великана.
Поделом великану досталося,
И усов от него не осталося.
Корнея Чуковского спасло относительно раннее написание этой сказки: в 1924-м году. В те годы он, конечно, сочинял ее без всякой задней мысли (Сталин был тогда еще действительно букашкой-таракашечкой, никто его всерьез не воспринимал). Но — произошло случайное совпадение с дальнейшей действительностью, и невинная детская сказочка вдруг в гротескном преломлении отразила реалии социалистического общества, т.е. невольно стала подлинным произведением "соцреализма"!
В 30-е годы "Тараканище" было известным произведением, строчки которого уже "притерлись" в людском сознании. Несомненно, напиши его Чуковский десятью годами позже, новые свежие строки про усатого Таракана неминуемо были бы восприняты как едкий памфлет. И не сносить тогда Чуковскому головы.
Хотя… Сталинским цензорам, конечно, не позавидуешь. Вы только представьте себе их возможные муки в случае, если бы "Тараканище" было написано в 30-е годы. Пропустить — опасно, а запретить — может быть, еще опаснее. В затерроризированной Тараканищем стране увидеть и обнаружить свое видение сходства усатого Таракана с вождем было смертельно опасно. Сталин вполне мог, как в известном анекдоте — "А ви кого имели в виду, таварищь Берия?" — попыхивая трубкой, поинтересоваться у бдительного чиновника, на кого он подумал, слушая печальную историю усатого насекомого.
Интересно, Корней Чуковский в 30-е уже годы понял, какую сказочку он написал, понял, в какой перманентной опасности он находится? Ведь Сталина, услышь он вдруг случайно по радио чтение этой сказки, могло осенить задним числом! Возможные последствия страшно себе и представить.
Приложение.
Валентин БЕРЕСТОВ
Нам жалко дедушку Корнея,
В сравненьи с нами он отстал,
Поскольку в детстве
"Бармалея"
И "Мойдодыра" не читал,
Не восхищался "Телефоном",
И в "Тараканище" не вник.
Как вырос он таким ученым
Не зная самых главных книг?!
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
