Как и следовало ожидать, ночной показ "Мечтателей" Бертолуччи обернулся цензурированием обнажённой мужской натуры (вот она, гендерная дискриминация в действии)). Хотя в час ночи классическую ленту не могла наблюдать ни условная мариванна с "уралвагонзавода", ни (тем более) публика школьного возраста.
Все "криминальные" кадры были старательно "размыты" моралистами с "Кино ТВ", причём самое смешное, - размыты даже там, где "ничего такого" в кадре не просматривалось.
Огромное пиксельное пятно, возникшее на теле Луи Гарреля (и даже в зеркале рядом) - скорее, было поводом для зрительской фантазии на тему "размеров", чем реальным купированием "порочной" картинки.
Деликатное "сфумато", в которое погрузил Бертолуччи героя Луи Гарреля в сцене на заднем плане - казалось бы, не должно было фиксировать взгляды зрителя на гениталиях героя, - если бы не "помощь" российского ТВ, сделавшего цензурное "пятно" смысловым центром кадра.
С цензурой так всегда: она акцентирует внимание на том, что в оригинале является безобидной частью пейзажа. И чем сильнее вы "выскребаете" с экрана часть изображения, тем большее значение придаете тому, что хотите скрыть от глаз.
Дело, разумеется, не столько в эротике, сколько в порочной социальной традиции "морального" патернализма, который навязан государством обществу. Социум видится режиму в качестве "детей изрядного возраста" (говоря словами классика), ограждаемых "сверху" от "порочных" влияний и впечатлений.
Взрослый человек "ограждается" властью от реальной жизни, под предлогом защиты "морали" и общественной "невинности".
Логика авторитаризма, полностью контролирующего частную жизнь, - априори навязывает зрителю те "моральные" и этические решения, которые в нормальной, цивилизованной практике, являются правом самого человека, относятся к сфере его моральной компетенции.
Любая цензура лишает человека (прежде всего) права выбора, права составлять своё собственное мнение, лишает его социальной зрелости, оставляя в вечном "детстве".
Инфантильность, навязанная обществу "путинизмом", к сожалению, является системным свойством русской жизни. "Моральная" цензура в кино - всего лишь частный случай.
Как любой большой художник, Бертолуччи "тестирует" границы возможного в европейском кино (любое искусство - "провокация"). В том числе, экспериментируя с обнаженной натурой, меняя эстетические и моральные "стандарты", согласно которым обнажённое тело (особенно мужское) "порнографично" по определению.
Но ведь речь идёт не просто об "откровенности" показа, - речь о границах художественного образа, отражающего реальность. Не случайно "табуированное" мужское тело в 70-х становится предметом художественного освоения (в фотографиях Роберта Мапплторпа), появляясь и в кино (Пазолини, Джармен).
Кино словно "догоняло" живопись, сближая кино-эстетику со стандартами изобразительного искусства. Нагота, завоевавшая залы музеев, неизбежно должна была появиться и в кино.
Эстетические стандарты историчны. В гуманистической европейской традиции доверие к человеку и к человеческой природе (включая обнажённое тело) - становится общим правилом. В цивилизованной традиции нагота - повод для культурной рефлексии, а не импульс к сексуальной агрессии.
Впрочем, эстетика Бертолуччи вряд ли волновала российское ТВ. У него свои политические задачи.
Возникает любопытный вопрос: зачем же вообще показывать классику, которая требует цензурного вмешательства? Не легче ли выбрать фильм попроще?
Тем не менее, "Кино ТВ" не просто демонстрирует "невинному" российскому зрителю "порочную" историю о бунтарской молодежи на парижских улицах, кровавых стычках с полицией - на фоне сексуальной революции. (Историю о юности - в поисках своей, европейской зрелости).
С точки зрения путинского ТВ, это (прежде всего) "урок" российскому обществу: смотрите, что случается в стране, если вы даете молодежи свободу в постели.
Охранительный "месседж" показа Бертолуччи - не случайно обставлен специальными интервью, предваряющими фильм, где часть зрительской "массовки" сетует на то, что в картине "слишком много" раздражающей "обнажёнки", а герои "ничего (полезного для общества) не делают".
"Захотелось выключить от обилия голых сцен" - звучал на экране типичный "вокс попули".
И это - та симптоматика, которая, пожалуй, важнее наличия (или отсутствия) на экране мужских гениталий.
Проблема инфантильных, "невинных" обществ именно в этом. Кто является здесь субъектом моральных суждений - сам человек или власть?
Рождается это суждение естественным путём, в голове человека, - либо оно "спускается сверху" в качестве готовой истины?
Любая социальная зрелость - это не только секс и свобода чувственного эксперимента, но и кровь на улицах, стычки с полицейским государством, это весь объём взрослой жизни, который прямо связан с социальной ответственностью. Именно к осознанию ответственности и движутся герои Бертолуччи.
Но ни российская власть, ни российский зритель к этому уровню социальной ответственности не готовы. И это - такое "кино", которое не сулит инфантильному "русскому миру" ничего хорошего.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
