Зелёная лампа тускло светила на заваленном бумагами столе. Сергей Владиленович отхлебнул глоток чая из хрустального стакана с подстаканником и устало взглянул в угол кабинета. Там громоздились массивные напольные часы — неизменный атрибут резиденции высокого кремлёвского начальника. Часы готовились торжественно отмерить полночь...
Внезапно дверь распахнулась, и одновременно с соитием стрелок на циферблате под отдалённый бой курантов в открывшейся амбразуре представился один из тех немногих, кому такая внезапность появления позволительна.
— Около ноля... — с восточной улыбочкой произнесло лицо в проёме, и его обладатель лёгкой походкой с протянутой тонкой рукой вперёд двинулся на измученное тело Сергея Владиленовича, словно готовясь пронзить его насквозь.
— Да ну тебя... — тихо процедил обладатель кабинета, вяло пожимая руку гостю. — Цейтнот полный. Песок требует нетривиального хода, сенсации для Валдая, а где уж тут... Женщину им, видишь ли, подавай.
Владислав Юрьевич, а это был, конечно же, он — некогда могущественный автор бессчётных дворцовых интриг и многих востребованных политических комбинаций, бесцеремонно присел на краешек хорошо знакомого стола и взял в руки верхнюю бумагу. На ней красовались перечёркнутые жирной линией фломастера фамилии: Матвиенко, Поклонская, Собчак, Прохорова...
— Может, Людмилу Александровну рассмотреть? — с возобновлённой улыбкой продолжил дружескую пикировку Владислав Юрьевич, давая понять, что тема его забавляет и он готов включиться в мозговой штурм, пусть хохмы ради.
— С дуба рухнул, Дубовицкий? — Сергей Владиленович раздражался на глазах. — Огня надо, а не семейной хроники. Огня! Понимаешь?
— Тогда обрати внимание на Павленского, — продолжал издеваться ночной гость. — А что? Всё кругом один большой акционизм... читай: политический онанизм.
— Иди ты к чёрту, точнее, к своему Волкеру... сказали же тебе, не мужчина нужен!
— В этом случае, — улыбаясь уже совсем широко, — могу рекомендовать Вячеслава Викторовича...
Сергей Владиленович смотрел уже сквозь визитёра, куда-то вдаль, понимая, что Владик если и подкинет смелую идею, то это, скорее всего, будет очередная разводка. Он прикидывал последствия своего грядущего провала и, отхлёбывая чай, произнёс вслух:
— Да, сошлют меня в Думу, как пить сошлют!
— И посадят за одну парту с Луговым, — уже раскатисто гоготал Вячеслав Юрьевич — шуточки ему сегодня явно удавались.
Сергей Владиленович поперхнулся чаем и лишь жалко замычал.
— Думай, думай, голова радиоактивная! Это тебе не времена былого интеллигентского креатива. Помнишь, небось, как было раньше. Сказали спецы: нужен народу кандидат в образе Штирлица, а дальше дело техники... Борис Абрамыч, ясное дело, подсуетился, подыскал на роль подходящего штандартенфюрера, и дело в шляпе... Правда, клиенту-то слишком понравилось, и теперь сам видишь...
— Да, да... — рассеянно лепетал озабоченный Сергей Владиленович. Он уже погружался в прострацию, Владислав Юрьевич почти добил его. Действия штатного демиурга становились инстинктивными, речь — мало разборчивой, как в забытьи он шептал, — фюрер, фюрер, Ева...
— Бредит, бедолага, — подумал Вячеслав Юрьевич и решил плавно оставить уютный кабинет. Уже в дверях он оглянулся через плечо и заметил, как рука Сергея Владиленовича потянулась к рядам телефонов спецсвязи. Вячеслав Юрьевич аккуратно прикрыл за собой дверь и, делая вид, что завязывает шнурок, нагнувшись, стал прислушиваться.
Сергей Владиленович уже поднёс к уху трубку телефона, расположенного в первом ряду между аппаратами с шильдиками "Зюганов" и "Навальный". До Вячеслава Юрьевича донёсся дребезжащий голосок хозяина кабинета:
— Алина Маратовна, великодушно извините за столь поздний звонок...
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
