Рыжик – крупный широкогрудый пёс, помесь стаффордширского терьера с дворнягой, настороженно остановился на краю пустыря, и бежавшая за ним стая тоже остановилась. Свалка, к застарелому тяжёлому запаху и рельефу которой собаки давно привыкли, вдруг изменилась. Залежи старого мусора два бульдозера отодвинули в сторону, к лесу, и без того усеянному брошенными вонючими пакетами. Образовалась широкая площадка. Неподалёку на дороге стояли две легковые машины, то там, то сям переговаривались люди. Рыжик коротко взлаял, круто повернулся и увёл стаю в лес, решив подождать, когда незваные гости уберутся с его территории.
Но люди не уходили. Подъехали друг за другом несколько больших грузовиков.
Глава районной администрации – шарообразный курносый мужичок, похожий на актёра Леонова, суетливо перебирал документы, расписывался.
– Почему я должен контролировать? Это дело таможенников, в конце концов…
Нервно интересовался он у приезжего чиновника из областного центра.
– Но кто-то должен отвечать, Михаил Иванович. А я сегодня возвращаюсь в город. – Жестко говорил тот, поджимая губы после каждой фразы.
Когда высокий гость сел в машину, глава администрации окинул взглядом колонну грузовиков и судорожно вздохнул:
– Сколько добра!
Начальник полиции, здесь же присутствующий, молча кивнул с кислой миной.
Потом, словно взяв себя в руки, глава скомандовал:
– Пусть выгружают.
Машины стали поочерёдно заезжать на площадку. Поднимался кузов, на землю сыпались коробки и ящики, из них катились в стороны персики, апельсины, киви, упаковки сыра, консервные банки…
Стоявшая неподалёку группа местных жителей подошла ближе.
– Иваныч, мы тут возьмём малость!
– Я вам возьму! – Взвизгнул глава администрации. – Запрещено!
– Ни себе, ни людям, – процедил высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти. – Хоть бы старикам роздали. Сам-то не голодаешь поди.
– А ты оголодал! Иди в магазин и покупай наше, российское!
– Или детишкам в интернат свезли бы...
– Нельзя, не положено, – раздражённо отмахивался глава.
Михаил Иванович и сам в глубине души чувствовал, что творится неладное, и переживал, что для уничтожения проклятой санкционки выбрали окраину вверенного ему посёлка. Он-то знал, сколько здесь безработных и на какие гроши живут люди.
Человек слабохарактерный, Михаил Иванович нервно гадал, что будут говорить о нём земляки, и в то же время испытывал священный трепет перед областным начальством. А уж мысли о кремлёвских небожителях вызывали неконтролируемые приступы паники и желание уйти в запой.
К людям присоединилась стройная девушка с серебристым диктофоном в руке.
– Газета "Варианты". Что вы думаете об уничтожении санкционных продуктов?
Парень, по виду чуть моложе неё, ухмыльнулся, дурашливо сдвинул на бок джинсовую кепку:
– Авось, сдюжим. Не одолеют супостаты. Инда взопрели озимые. Правда, на ценники смотреть страшно…
– Школу не закончил, а уже "пятая колонна", – снова завизжал глава администрации. Подскочил к журналистке. – Не надо записывать! Это хулиганье местное.
– Почему же? – Пожала плечами та. – Каждый имеет право на свою точку зрения.
Глава поманил рукой одного из полицейских. Тот отвёл девушку в сторону, стал что-то втолковывать.
Рыжик и стая наблюдали, как тронулись с места бульдозеры. Начали нарезать круги по площадке, смешивая с землёй сыр, колбасу, фрукты. Под гусеницами еда – плоды чужого труда, превращалась в месиво. Люди на обочине тихо матерились. Глава сидел в машине и в десятый раз пересматривал документы, словно плохо понимал смысл напечатанного.
Собаки в кустах принюхивались, сглатывали слюну. Наконец действо закончилось. Полиция заставила людей разойтись, укатило руководство на иномарке, уползли бульдозеры. Колонна грузовиков ещё раньше растворилась в тумане.
Тонкий месяц поднялся над лесом, над свалкой. Рыжик и стая выбежали из зарослей, жадно хватали пастями сыр, колбасу – порой прямо с грязью. Утоляли голод.
Свежие продукты собакам доставались редко, особенно в таком количестве.
Щенята насытились быстро, носились по свалке, трепали клочья обёрточной бумаги, разноцветного полиэтилена.
Послышались шаги, голоса. На этот раз стая не бросилась в лес. Ночь была их временем, а обильная еда – добычей. Рыжик первым бросился навстречу пришельцам, громко залаял, стая тоже подняла гвалт. В собак полетели палки и комья земли, послышалась брань. Рыжик увёл стаю в сторону, они прилегли на кучах старого мусора, раздражённо рыча. Но сытые желудки не располагали к агрессии.
Зато люди на свалке начали пререкаться между собой. То тут, то там вспыхивали перепалки.
Худенькая женщина в очках посветила под ноги фонарём, обернулась к рослой светловолосой девочке лет четырнадцати:
– Таня, здесь же ничего нет.
– Мама, ты просто плохо видишь. Вот я нашла – почти целый. Сыр "Маасдам".
– Как стыдно! Таня, может быть, вернёмся? Неудобно. Я же учительница.
– Вот именно. На твою зарплату такое не купишь. Даже без санкций. – Таня выбирала куски сыра, клала в полиэтиленовый пакет. – Потом вымоем, обрежем. Можно сырники испечь…
– Таня, тут бродячие собаки. Это же микробы! – Стенала учительница.
– Мама, не мешай. – По-крестьянски практичная Таня не походила на свою интеллигентную родительницу.
– И зачем я тебя послушалась! Неужели из-за сыра мы готовы отказаться от самоуважения, от чувства собственного достоинства?
– Иди домой. – Огрызалась Таня. – Я человек простой. Я как все. Ты вспомни о Лёшке и Шурке, ждут ведь вкусненького.
Учительница в темноте всхлипнула – троих детей одна поднимает, а помочь некому.
– Эй, чего явились? – Послышался в темноте мужской бас. – Я с бульдозеристом договорился, чтобы тут только раз проехал, магарыч ставил, а вы на дармовщину...
В темноте звякнуло. Мужик держал два ведра.
– Мы за сыром. – Смело ответила Таня. – И между прочим, первые.
– Тут не очередь… Мне персики нужны. На самогон. – Примирительно пояснил собеседник. – Сладкие они – сахара не надо, хватит одних дрожжей.
Люди подбирали продукты, отряхивали, складывали в принесённую тару.
– С другой стороны, на халяву… – Успокаивал кого-то худой парень – тот самый, в джинсовой кепке. Бросал в сумку помятые фрукты.
– Слава Богу за всё. – Охала горбатая старушка, ползая на коленях в бульдозерной колее. С радостным удивлением рассматривала уцелевшую банку консервов.
Послышался надсадный вой сирены, и люди бросились к лесу, спугнув собак. Все вместе вломились в чащу.
На дороге остановилась машина с мигалкой. Громкий молодой голос прокатился над свалкой:
– Расходитесь по домам. Оштрафую к чертям!
– В мегафон говорит! – Хмыкали люди в лесу. – Ты поймай ещё в темноте-то.
Кто-то у дороги тонко запричитал.
– Не трогайте, сынки. Я мимо шла.
– Кого забрали? – Зашептались в лесу, переглядываясь.
Оказалось, горбатую бабушку – не успела спрятаться.
Кто-то предложил пойти в отделение и заступиться, но остальные зашикали: активист нашёлся! Нам проблемы не нужны. И так отпустят – с неё взять нечего…
Двинулись по домам, обсуждая удачные находки.
Рыжик вывел стаю на свалку. И звери снова ели – уже медленно, впрок.
Если бы так было всегда! Каждый день привозили продукты, утюжили бульдозером, оставляли собакам… От полноты чувств Рыжик счастливо взвыл, подняв морду к месяцу. Потом упал на спину и стал кувыркаться как щенок. Другие псы начали гоняться друг за другом, играя, весело и беззаботно. Вот он – собачий рай!
Глава администрации, поднятый с постели звонком, слушал отчёт о происшествии, и плачущим голосом повторял в телефонную трубку:
– Хлоркой, хлоркой в следующий раз надо посыпать, чтоб ни одна тварь не сунулась!
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
