Дочка Бродского, ошарашившая российскую интеллигенцию идеей отказа от монетизации культуры, продемонстрировала зоркость, предположив, что между обществами потребления и советской системой, точно так же построенной на деньгах, есть определенное сходство. И только показалась наивной утописткой. То есть да, общество вне монетизации – это утопия, но не больше, чем Гриша Перельман, не взявший у общества потребления миллион.
Он-то Анну Бродскую, скорее бы, понял и, что еще интереснее, может быть, и поддержал бы. Ведь он тоже против того, чтобы за искусство (искусство мысли) платили. Но Перельман принят на правах юродивого: возьми миллиончик, возьми миллиончик, – не берет. Паниковский-навыворот.
Юродивость в варианте российских либералов – антибуржуазность. Как-то я, навлекая на себя шторм непонимания, упомянул о разнице между честью и честностью, где последняя есть такое же перерождение первого, как культура и культ, бабочка и гусеница.
Честность – это бухгалтерский вариант мутации образов чести в массовую эпоху. Нам, понятное дело, не до жиру быть бы живу: у нас начальство врет как сивый мерин и не икает. Нам до честности как до Марса на кукурузнике: а вы о том, чтобы не брать деньги у общества, которое презираете. Хотя здесь речь идет об очень узком, как луч, коридоре конформизма: маленькие деньги взять почти не западло (Перельман, не знаю, получал ли пенсию, но на пенсию матери, возможно, жил, пока не услышал викинга зов, да и Анна Бродская живет на пособии). А вот взять у этих сумасшедших Паниковских миллиончик – совершенно невозможно.
Девочка – вежливая, о стихах папы сказала осторожно, чтобы не обидеть яростных поклонников – читала мало, торопиться некуда, на жизнь приключений хватит. Но если она начнет читать по-русски, я не уверен, что папины стихи, безусловно, окажутся ей близки. Не из-за имперской иллюзии, не из-за образной сложности, а из-за буржуазной простоты, которой Бродский не чурался. И гонорары любил, при мне рассказывая, что писал свои эссе о Венеции (Набережная неисцелимых) ровно до тех пор, пока за них платили. Платили бы дальше, писал бы еще. Платить перестали – цикл приказал долго жить. Контракт.
Кстати, вот цитата прямо оттуда: "Самое большое будущее у денег. Оно такое большое, что деньги воспринимаются как синоним будущего и стараются им распорядиться". Индуцированная ирония входит в предложение как в пакет.
Понятно, отказ от монетизированных отношений – это, скорее всего, проявление зрелого, усталого и богатого общества, в котором можно мечтать и размышлять о безденежье, как о глотке воздуха и самом радикальном варианте свободы. Но это когда денег куры не клюют. Но когда у вас "на водку не хватает", монетизация души происходит с таким глубоким и стремительным погружением, что эта утопия кажется тем, чем кажется большинству: фанаберией и выражением типа "с жиру бесится".
Я просто хочу отметить, что и утопий у нас, кроме утопии рынка и противостоящей ей (и еще более архаичной) утопии нации, больше нет. Кончились. И девочка могла бы поучить и нас, и своего папу. Вопрос: поняли ли бы они/мы, о чем речь? Вряд ли.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
