В отступающей армии много храбрецов и много отличных тактиков, отлично освоена маскировка… Но невидимая печать поражения лежит на ней и очень сложно увлечь ее наступательным порывом.
Раньше я очень переживал по поводу культурного разрыва между поколениями, к которым принадлежали идеологи и деятели "Ревущих 90-х" и нынешними генерациями. Мне казалось, что это разрыв навсегда оставляет на пепелище истории традицию российского освободительного движения и новые заново обвыкают в условиях двоемыслия, конформизма и диктата. Сейчас я все более убеждаюсь в своей ошибке и полагаю, что этот разрыв — залог нового, куда более успешного, чем предыдущий, рывка к демократии.
Идеологи и кумиры деятелей 90-х — это интеллигенты-шестидесятники, "поколение XX партсъезда"*. Они вдохновлялись русским Серебряным веком (1905—1918), книгами и мемуарами послереволюционных и недавних эмигрантов, а также творчеством "внутренних эмигрантов" — диссидентов, "лагерной прозой". Очень важную роль сыграли литераторы, историки, режиссеры, художники, которые свой пафос сопротивления деспотии передавали через произведения, критикующие фашизм, инквизицию, королевский и царский деспотизм, жандармский произвол, различные хунты… Они внушили любовь к свободе и ненависть к бесправию, лжи и цензуре. И эти чувства вдохновили революционный порыв 1989—92 годов.
Но все духовные кумиры поколения Четвертой Русской революции имели опыт духовного и политического поражения.
Большевики победили вождей Февраля и Белое движение. Потерпела поражение "Оттепель". Прекраснодушные сторонники "демократического социализма" в среде инакомыслящих пали жертвой идейного натиска православных неомонархистов и праволиберальных поклонников Пиночета и тэтчеризма**.
Шестидесятническая и диссидентская культуры были очаровательны. Они очень легко победили в соревновании за умы и сердца монстров соцреализма. Непрерывные исторические поражения выработали особую этику благородной жертвенности или почти столь же благородного отступления, компромисса. Даже "оборотничество" в популярнейшем штирлицовом стиле (сверху партийный философ, а внутри прогрессист и даже умеренный антисоветчик) обрело свой неповторимый шарм. Но это все было пронизано поражением. Их канувшие в небытие оппоненты — занудные и косноязычные соцреалисты, как ни странно, представляли традицию победителей. Они вещали от лица титанов, выигравших две Гражданские войны (вторая — коллективизация) и одну Мировую, застроивших Сибирь ГЭСами и "голубыми городами", словом, схвативших бога за бороду. Их герои могли все. А культура, сделавшая культом по-японски утонченное переживание поражения, оттолкнула брутальных воспевателей победителей.
Печать поражения сработала против формальных победителей Августа 1991. Интеллигенция не смогла перенести то, что вместо нее — чудесной и многострадальной — социальное лидерство заполучили нувориши и перекрасившиеся в реформаторов номенклатурщики, и многократно прокляла Август — единственный за полтора столетия исторический успех отечественной либеральной интеллигенции.
Привыкшие к неизбежности поражения, а значит, мудрости отступления, демократические силы сперва уступили власть ельцинскому харизматическому авторитаризму, а затем капитулировали перед путинизмом.
Конец литературоцентрической традиции стал разрывом и с культурой поражения. Герои Болотной, Триумфальной и Гостиного двора подпитываются совершенно из других духовных источников.
Левые (в западном понимании этого слова) чувствуют себя частью мощного и успешного мирового левого движения с его победоносным Маем 1968, с его миллионными антиглобалистскими акциями, с его "Оккупаями".
Правые русские националисты вообще только вышли на арену истории в качестве оппозиции, и их традиция еще не обременена унизительными поражениями и сокрушительными разгромами.
Либеральное и социал-демократическое направление в протестном движении так же, как и левые, напрямую связывают себя с западно-европейской или американской демократической традицией. Они не желают быть наследниками проигранного Августа и очень ревнивы к "старым господам", реликтам героической ельцинской эпохи, и категорически отказываются наливать молодое вино в ветхие меха***.
Поколение Пятой Русской революции воспитано не книгами, но русским роком. Они совершают свои подвиги и свои ошибки здесь и сейчас. Но на их счету нет ни одного поражения, ни одного отступления.
* Приходится напоминать, что на этом съезде КПСС в феврале 1956 Хрущев фактически объявил Сталина врагом "честных коммунистов", и столкновение двух коммунистических мифов дало возможность для грандиозного рывка к личной и духовной свободе, став для подданных социалистического лагеря подобием эпохи Возрождения и Реформации в миниатюре.
** Английский премьер (1979—1990) баронесса Маргарет Тэтчер стала знаменем Неоконсервативной революции 80-х.
*** Кожаный мешок для переноски жидкостей.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
