На заседании Клуба политического кино 16 декабря, кажется, впервые самым ярким впечатлением стал сам фильм. Советская кинокартина "Первороссияне" (1967) режиссера Евгения Шифферса — настолько законченное по форме и исчерпывающее высказывание, фильм-жест, как назвал его организатор и ведущий Киноклуба Алексей Коленский, что какая-то развернутая полемика после него оказалась невозможной.
"Первороссияне" — совершенно незамутненный манифест революционного фанатизма,
рассказывающий о героической и трагически закончившейся попытке большевиков организовать коммуну на Алтае в 1918 году. Картина начинается со сцены похорон революционерами своих павших товарищей, свидетельствующей о том, что большевизм и в самом деле был новой религией. Революционеры в фильме погибают, хоронят соратников, впрягаются в плуги вместо лошадей и пашут каменистую алтайскую землю, произносят патетические монологи и снова погибают. Фильм разбит на главы и сопровождается чтением отрывков из почти одноименной поэмы Ольги Берггольц "Первороссийск", которая и послужила основой для фильма.
Писатель Михаил Елизаров, лауреат "Букера", известный своими имперскими и "красными" взглядами, заявил, что получил от фильма – выплеска чистого "красного" безумия – огромное удовольствие. Он также выразил уважение к мужеству Шифферса, поскольку, на взгляд Елизарова, такая кинокартина в конце 1960-х должна была неминуемо сделать его персоной нон-грата для интеллигенции. И "массами" она тоже не была бы принята, считает литератор.
В "Первороссиянах" нет никаких "фиг в карманах", никаких подтекстов,
отметил Елизаров, нет ничего из того, что так любила тогдашняя умеренно-фрондерская интеллигенция. "А партийные функционеры сказали бы Шифферсу, – продолжил эту мысль Алексей Коленский, – "А, да ты в коммунизм веришь больше нас! Ты нас учить вздумал?!". "Он умудрился снять фильм, которым противопоставил себя всем", – с восторгом подытожил Елизаров.
"Первороссияне" действительно по своему смыслу и эстетике не вписывается во все культурные течения и каноны, как интеллигентские, так и "партийные", существовавшие на момент создания фильма в СССР. Хотя в нем можно найти приемы, схожие с теми, что используются в "Таганке" Алексея Любимова или, например, в фильме "Интервенция", у Шифферса все предельно серьезно, никакой иронии.
Крупные планы лиц коммунаров и сполохи революционного пламени за их спинами не оставляют места для разночтений.
Этот фильм отсылает не столько к "Таганке", сколько к "Броненосцу "Потемкин" и "Стачке" Сергея Эйзенштейна. А эпос "Первороссиян" позволяет провести прямые параллели между этим фильмом и Библией; глава, в которой коммунары прибывают на место поселения, называется "Земля обетованная". Кто-то отметил, что будь фильм "немым", он бы практически ничего не потерял.
Второй ведущий Киноклуба философ Алексей Лапшин настаивал на том, что показанный фильм — это классический пример соцреализма. С ним не соглашались, считая классикой данного направления фильмы вроде "Кубанских казаков". Однако Лапшин подчеркивал, что соцреализм — искусство в первую очередь трагическое, такое как "Первороссияне", и что в пору позднесоветского упадка 1960-х не могло быть понято и принято такое художественное высказывание, причем сделанное с совершенно чистых, не замутненных никакой рефлексией и сомнениями большевистских позиций.
Несколько участников обсуждения не согласились, что к концу 1960-х у такой картины, как "Первороссияне", в СССР уже просто не было аудитории. Так, главный редактор "Ежедневного журнала" Александр Рыклин, от которого, если учитывать его либеральные убеждения, можно было ожидать критики "чистого безумия" "Первороссиян", проявил к фильму живейший интерес и симпатию и предположил, что и среди советской интеллигенции конца 1960-х далеко не все приняли бы фильм "в штыки".
Однако Елизаров, Коленский и Лапшин сошлись во мнении, что от "Первороссиян" равно "плевались" бы и интеллигенция, и власть, и народ.
И тут слово взял корифей советской журналистики Валерий Хилтунен. Он рассказал, что на премьере "Первороссиян" присутствовали Александр Зиновьев и ряд других советских интеллектуалов, которые отнеслись к фильму вполне серьезно. В прокате киноленту посмотрело полмиллиона человек, по советским меркам очень мало, но тем не менее. Как предположил Хилтунен, среди этой аудитории могли быть и потомки тех самых коммунаров первых лет советской власти, и участники освоения целины 1950-х–1960-х, "эпопея" которых в определенной степени напоминала деятельность их предшественников.
Также Хилтунен рассказал, что позднее он объездил множество коммун, так или иначе похожих на ту, которую пытались создать "первороссияне", и что по всему миру (за исключением России) таких анклавов, внутри которых отменены деньги и люди живут по своим правилам, огромное множество. Рассказ журналиста привнес оптимизм в обсуждение. Во-первых, выяснилось, что
фильм после выхода все-таки не был пренебрежительно бойкотирован интеллигенцией, а режиссеру — не поставлен диагноз фанатичного безумца.
Во-вторых, Хилтунен засвидетельствовал, что идея коммунаров начать жизнь с нуля, на новых основаниях и по новым нормам актуальна и сегодня.
Исполнительный директор демократического движения "Солидарность" Денис Билунов в свою очередь заметил, что создателя фильма могла вдохновить, например, проза Андрея Платонова. Алексей Лапшин на это возразил, что Платонов все-таки воспринимал мир "Чевенгура" и "Котлована" мрачно, трагически. Тогда как у Шифферса трагичность отсутствует так же, как и ирония. Остается только совершенно самоотверженная вера в коммунистическую утопию.
После выхода "Первороссиян", как рассказал Лапшин, Шифферс был раскритикован за "формализм", за те самые элементы театральности, которые дали повод сравнивать фильм с режиссурой Любимова и с "Интервенцией". После этого режиссер оставил кинематограф, стал философом и литератором, причем перешел на позиции православия и монархизма, и отдался своей новой вере так же безоглядно, как и прежней. В этом смысле судьба автора фильма была предвосхищена одним из героев фильма, бывшим священником, расстригой, который стал истовым коммунистом и вместе с другими коммунарами волок на себе плуг и пахал алтайские камни под улюлюканье и насмешки окрестных крестьян.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
